Подсказки для поиска

Внимательный

Внимающий

Спасибо за внимание

Принимая во внимание

Обратите внимание

Обучение и самообучение: как синтетические данные влияют на работу больших языковых моделей

Обучение и самообучение: как синтетические данные влияют на работу больших языковых моделей
Иллюстрация: Тим Яржомбек

Нейросети учатся на текстах, созданных человеком. Но что, если текстов для обучения не хватает? Тогда используют синтетические данные, сгенерированные моделью. В чем их особенности? Как повлияет появление большого количества «искусственных» текстов на нас как носителей естественного языка? Мы поговорили об этом с руководителем ИИ-направления Грамоты, компьютерным лингвистом Михаилом Копотевым.

Грамота: Одна из страшилок, связанных с развитием нейросетей, — это грозящая им деменция: совсем скоро нейросети будут обучаться на большом количестве синтетических текстовых данных, что может привести к их деградации. Как вы считаете, есть ли основания бояться такого сценария?

Михаил Копотев: Давайте для начала объясним, что такое синтетические данные и зачем они нужны. Для обучения языковых моделей необходимо много информации: как говорят специалисты, the only thing better than big data is bigger data. Если данных по каким-то причинам мало, у разработчиков есть два выхода: собирать их много лет или искусственно создать данные, похожие на уже существующие. Второй вариант и есть синтетические данные.

Представьте, что мы создаем электронного ассистента, который терпеливо помогает иностранцу изучать русский язык. У нас есть тексты, написанные учащимися. С их помощью мы будет обучать  ассистента, показывая ему, какие ошибки могут допускать в русском языке иностранцы. Но текстов, к сожалению, мало, а их подготовка (ручной поиск ошибок) занимает очень много времени. В таком случае языковой модели ставят задачу:

Вот тысяча учебных текстов, в которых мы отметили ошибки, — создай еще миллион похожих, и тогда мы научим электронного ассистента искать ошибки самостоятельно.

Есть ли тут проблема? Конечно. Синтетические тексты содержат не все возможные языковые ошибки, а только те, которые встретились в исходных данных; при обучении эффект мультиплицирования увеличит вес именно этих ошибок.

Это ведет к деградации модели: она хорошо работает только на данных, на которых была обучена, но плохо справляется с другими задачами. В нашем примере модель будет хорошо искать ошибки, собранные из текстов, например, финских студентов, но будет хуже cправляться с ошибками китайских студентов.

Опасен ли такой сценарий? Да, если забыть про первый путь: сбор оригинальных данных. По мере их поступления можно дообучать языковую модель — с учетом этого она будет становиться лучше и научится искать ошибки у китайских, немецких, русских и всех остальных учеников.

Вообще, если есть хоть какие-то тексты, можно быстро и дешево создавать синтетические данные и работающую модель, которая постепенно насыщается новыми данными и совершенствуется. Такой сценарий кажется мне наиболее реалистичным. В целом я вижу здесь начальный этап очень перспективной, но пока сырой технологии. Напомню, что электрические автомобили были предложены в начале XX века и только к его концу стали перспективной частью авторынка. Как мы видим, языковые модели превращаются из концептов в продукты гораздо быстрее.

В каких областях использование синтетических данных создает наибольшие риски?

М. К.: Синтетические данные плохи тем, что отражают только то, что было в оригинальных текстах, на которых они обучались. Можно предсказать, что зоны риска — это те, где данных не хватает, например малые языки или экзотические и уникальные жанры.

Хорошая новость в том, что даже небольшого объема текстов достаточно, чтобы выявить характерные особенности языка.

Например, самые частотные слова или реальную иерархию падежей, а не абсурдную фразу для их запоминания: «Иван родил девчонку, велел тащить пеленку». В языке действует закон Ципфа, который гласит, что частота слова обратно пропорциональна его рангу в частотном списке, то есть самое частотное слово встречается примерно в два раза чаще второго по частоте и так далее. 

С другой стороны, менее частотные характеристики, которые неравномерно распределены в текстах, будут упущены, потому что они не встретились в наших синтетических данных вообще или встретились слишком редко, чтобы делать какое-то обобщение. Но именно в этих мелочах часто спрятаны уникальные свойства конкретного текста.

Сможет ли искусственный интеллект заменить писателей?Специальный совместный проект изданий «Системный Блокъ» и «Подтекст»Сейчас языковые модели скорее похожи на прилежных иностранцев: они прекрасно говорят на заданные темы языком учебников (London is the capital of Great Britain), но испытывают трудности в создании уникального языкового продукта. Пока мы видим эпигонские стихи или прямые подражания Егору Летову или Леонарду Коэну. Однако по мере того как качество моделей будет улучшаться, единственным преимуществом человека останется способность «разобраться в сумасшедшей прелести земли и все назвать по имени», — как писал Борис Пастернак о Ларе Гишар и о себе.

Можно ли избежать чрезмерного загрязнения обучающих выборок? Научить машину отличать тексты, созданные другими машинами, от человеческих? Вряд ли мы остановим поток искусственно созданных текстов, который льется в Сеть.

М. К.: Это еще одна острая задача, над которой работают компьютерные лингвисты, но здесь хороших решений я пока не вижу. Я много лет занимаюсь выявлением плагиата и знаю, что с появлением генеративных моделей мы перестали отличать машинные тексты от человеческих. Точнее, у нас нет четких критериев, которые позволили бы доказать, что плохой, но и складно написанный текст принадлежит роботу, а не нерадивому студенту. Они пишут примерно одинаково: скучно, банально, разве что у робота меньше ошибок.

Сейчас большинство моделей создается бизнесом, индустрия заинтересована в развитии своих продуктов, а не в системах борьбы с ними — боюсь, эта задача внутри индустрии решится нескоро… 

Более простым вариантом может стать внешняя защита, например обязательная маркировка: это особенно важно при создании картинок и видео, но может быть расширено и на текст, звук и так далее. Однако мне слабо верится, что сейчас найдутся ресурсы и политическая воля для решения этих проблем. Очевидно, что возникнут альтернативные модели, которые не будут следовать этим правилам, или альтернативные политические силы, которые примут прямо противоположные решения.

Как обилие текстов машинного происхождения в повседневном окружении отразится на людях? Может ли оно повлиять на нашу языковую способность? 

М. К.: Постоянный контакт с продукцией языковых моделей, не только с синтетическим контентом, уже меняет нас, но скорее не как читателей, а как писателей. Смерть автора, которую провозгласил Ролан Барт в 1967 году, сейчас реализуется технологически: практически любой, кто как-то смог сформулировать мысль, нажмет на кнопочку и получит гладкий текст.

Это приведет к тому, что хороших письменных текстов станет больше, но их авторство размоется.

Как следствие, возрастет разница между письменной и устной формами языка. Один и тот же человек будет писать и говорить с разным качеством: например, он будет довольно плохо владеть устной формой и в то же время прекрасно упаковывать информацию в письменный текст с помощью языковых моделей. 

Уже сейчас нас накрыла лавина текстов, которые создаются по любому поводу с немыслимой легкостью; их уже так много, что не хватает времени, чтобы их читать. Нас ждет появление суперчитателей: в каких-то профессиях минимальным требованием станет умение работать с инструментами анализа данных, основанными, естественно, на языковых моделях. 

Я думаю, что такие профессии, как переводчик, журналист или учитель (а также дизайнер, программист и многие другие) разделятся на две большие группы: люди, которые умеют пользоваться этими инструментами, и безработные. 

Чего вы ждете от развития больших языковых моделей? 

М. К.: Из моих ответов ясно, что я скорее технооптимист. Любые технологии открывают новые возможности и создают новые проблемы. Открытие ткацких мануфактур в России привело к удешевлению производства, но и к обнищанию целых деревень, избавило работников от потери зрения, но и вывело их на улицы в 1905 году. Можно ли сказать, чего здесь больше: плюсов или минусов?

Чат-боты GPT и другие: что думают лингвисты о больших языковых моделяхВпереди демократизация порождения текстов и большие риски злоупотребленийЧем больше данных и чем стандартнее жанр, тем лучше работают модели. Перевод инструкций для бытовой техники — хороший пример такого рода. Лет двадцать назад еще существовали технические переводчики, которые обладали уникальными знаниями: они знали названия всех частей стиральной машины. Сейчас эта работа полностью автоматизирована: она шаблонна, текстов такого рода очень много, а инструкций пользователи все равно не читают.

В последние пару лет я редко пишу письма сам — чаще я говорю модели, что, в каком стиле и на каком языке ответить.

Является это проблемой или достижением? Зависит от позиции человека. По-моему, это ведет к демократизации языка: возможность читать и создавать качественные тексты появляется не только у образованных монолингвов, монополизировавших и часто эксплуатирующих эту монополию, но и у людей, хуже владеющих языком, например у мигрантов. И возможно, придет тот день, когда работник паспортного стола не сможет сказать: «Ты что, по-русски писать не умеешь?»

На ваш взгляд, должен ли быть этический кодекс, который бы действовал как для разработчиков, так и для пользователей? 

М. К.: Языковые технологии, как и любые другие, не обладают собственным этическим кодексом. Мы, как создатели и пользователи, должны определить границы приемлемого и, если надо, внести этические ограничения. Я считаю, что об этом обязательно нужно говорить именно сейчас. Честно сказать, у меня нет готового кодекса или набора принципов. На этом этапе я бы скорее формулировал вопросы, чем ответы. Например, такие.

  • Нужно ли маркировать сгенерированные тексты? Если да, то любые или только «креативные»?
  • Должны ли существовать этические или юридические фильтры, если результат генерации отражает наш сообственный опыт, накопленный в текстах?
  • Кому принадлежат авторские права на созданный текст? Автору промпта или создателю модели? Или им обоим?
  • Какие данные этично включать в обучение моделей?
  • В случае синтетических данных должны ли мы указывать, что данные были полностью синтетические или частично оригинальные?
  • Кто отвечает за возможный вред или негативные последствия от созданного текста?
, редактор Грамоты

Еще на эту тему

Нейросети научились обману и манипуляциям вопреки запретам

Исследователи обнаружили, что поведение чат-ботов еще на шаг приблизилось к человеческому

В России создадут нейросеть, которая сможет писать законы

Разработчики из ХМАО планируют представить рабочую версию уже осенью 2024 года

Нейросети проиграли людям при поиске грамматических ошибок

Это открытие ставит под сомнение языковые компетенции моделей

все публикации

В языке все уже изучено или ученым есть чем заняться?

В телепередаче «Наблюдатель» члены Российской академии наук обсуждали самое интересное в науке о языке


Новый толковый словарь — источник точной и интересной информации для школьника

Авторы рассказывают, как устроен словарь и как его можно использовать на уроках и дома


Как разное понимание языковой нормы приводит к коммуникативным неудачам

Выступление научного консультанта Грамоты Владимира Пахомова на конференции «Медиатекст: векторы развития и перспективы изучения» 


Наш человек! Как появились и что значат названия народов — этнонимы

От имен легендарных прародителей до прозвищ, данных соседями


Шепот на ухо и бесконечный пазл: две истории о переводе с турецкого

Тюрколог Аполлинария Аврутина переводила не только Орхана Памука, но и суфийскую поэзию XIII века


Вышел в свет второй выпуск журнала «Русская речь» за 2024 год

В нем анализируют такие языковые единицы, как «босяки», «верги» и «зеленые береты»


Как отличить текст, написанный нейросетью? Ряд критериев предложен на «Хабре»

ИИ не способен к оригинальному мышлению и творческому осмыслению информации


Мягенький заинька у плохонькой березоньки: по каким правилам пишутся уменьшительно-ласкательные суффиксы?

Каждый месяц мы выбираем и комментируем три вопроса, на которые ответила наша справочная служба



Вышел в подарочном издании «Словарь поэтических иносказаний Пушкина» Валерия Сомова

Автор считал этот словарь кентавром: «По форме — справочник, по сути же — книга для занимательного чтения»


Подкаст «Что это значит?» проясняет смысл необычных современных слов

Даже если вы избегаете новых заимствований, полезно понимать, откуда взялись ретрит, косты и непо-бейбис


Функции и характерные черты публицистического стиля речи

Он предназначен для СМИ, выступлений и публицистической литературы


В Москве прошла первая стратегическая сессия «Информационные технологии и языки народов России»

Мероприятие организовано Домом народов России при поддержке ФАДН России


Русский язык как государственный: что означает этот статус

Когда средство общения становится символом страны и национальным достоянием



Два брата и два алфавита: история изобретения славянской письменности

Кирилл и Мефодий вместе с учениками придумали не только буквы, но и язык




Как относиться к русскому мату? Мария Ровинская в подкасте «Кот Шредингера»

О табу и правилах безопасности при использовании сильных языковых средств


Чтобы хорошо учиться, детям нужно больше слов

Исследователи рекомендуют увеличивать словарный запас детей тремя способами