Как работает редактор худлита? Правка карандашом и вживание в автора

1.   Образование и опыт работы

Я окончила филологический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова (русский язык и литература, венгерский язык и литература). Редактированию училась, работая в должности младшего редактора в издательстве «Художественная литература». В мои обязанности входило внесение в рукописи правок одиннадцати замечательных редакторов. Это была отличная школа. Кроме того, за каждым начинающим редактором был закреплен наставник, который просматривал отредактированные рукописи, указывал на ошибки и давал рекомендации. Некоторые работы выносились на обсуждение на ежемесячных редакторских собраниях; в них принимали участие старшие и научные редакторы издательства. 

Старшие коллеги внимательно и заинтересованно следили за нашими успехами и профессиональным ростом, мы были их сменой, почти детьми.

Мой редакторский стаж — 40 лет. В основном редактировала взрослую и детскую художественную литературу, а также научно-популярную, искусствоведческую, литературу по эзотерике и даже техническую. Мне несказанно повезло с первым местом работы — в издательстве «Художественная литература» я проработала 12 лет. Надеялась, что оно будет и последним в моей трудовой жизни, но случилось иначе.  После 1992 года работала в издательствах «Оникс», «АСТ-Пресс», «Любимая книга», «Энигма», «Слово». Работала и в СМИ: на РИА-радио, в радиокомпании «Голос России» (в отделе вещания на Венгрию), в редакции научно-популярных программ на РТР. 

2.   Профессиональные стандарты

Попасть в издательство «Художественная литература» было очень трудно. Даже если молодого специалиста брали в штат, он сначала работал в отделе писем, биобиблиографическом бюро или в корректорской и только после этого мог быть переведен на должность младшего редактора, а затем, иногда очень быстро, и на должность редактора. Мне посчастливилось перескочить одним махом через первые ступени: помогла венгерская специализация. Редактор венгерской литературы как раз ушел на творческую работу, и издательству срочно нужен был новый.

Худлитовские корректоры и технические редакторы были специалистами высочайшего класса и всегда были нарасхват. В отличие от редакторов (эта профессия в девяностых считалась совершенно ненужной), они быстро устроились на работу в другие места после того, как издательство в его прежнем виде перестало существовать.

В своей работе я активно использовала словари. Их было довольно много: орфографические словари под редакцией Лопатина, Чельцовой, Сазоновой, Розенталя, «Словарь трудностей русского языка», словарь Виноградова, нестареющий и любимый словарь Даля, словари Шведовой и Ушакова, словари синонимов и антонимов, этимологический словарь, словарь иностранных слов. Обращалась к порталу «Грамота.ру» и справочнику издателя и редактора Аркадия Мильчина, сверялась с «Правилами русской орфографии и пунктуации» (1956).

Мои ориентиры в профессиональной сфере — наши лучшие писатели и поэты, великие переводчики с иностранных языков; книги по мастерству художественного перевода и редактированию Корнея Чуковского, Норы Галь и других, учебник по стилистике русского языка Инны Голуб.

3.   Правила общения с авторами

Общение с авторами у нас было всегда уважительным. В докомпьютерные времена автор представлял в издательство рукопись в трех экземплярах, напечатанную с двойным интервалом на пишущей машинке. В первый экземпляр, который отправлялся в типографию, вносилась окончательная правка. Предварительную правку делали карандашом на втором экземпляре и в таком виде передавали автору для ознакомления. 

Если он соглашался с правкой, то ручкой писал, что принимает правку, если нет — предлагал свой вариант, вписанный ручкой над строкой поверх карандашной редакторской правки. Варианты, которые не устраивали редактора, обсуждались. Задачей редактора было убедить автора, привести все возможные доводы в пользу своего решения. Я всегда стремилась беспрекословно соблюдать права автора, относиться к нему с уважением.

За автором безоговорочно оставалось последнее слово. Вся правка — даже после прочтения корректором и верстки — передавалась автору, и он мог ее оспаривать.

Посредник в общении с автором требовался только в том случае, если редактор не принимал рукопись. Издательство выбирало компетентного стороннего рецензента, текст анонимной рецензии передавался автору, и договор с ним расторгался.

В последнее время издательства, к сожалению, вынуждены принимать все, что им приносят, потому что нет времени и возможности выбирать и оценивать рукописи. Редактор тоже вынужден работать очень быстро, у него просто нет возможности качественно отредактировать книгу. Правку нередко даже не показывают автору, тем более если он не просит об этом. Так рождаются однотипные тексты, часто очень скучные, несмотря на хорошего автора и интересную тему, и «отредактированные» с помощью электронных помощников. Тексты, в которых начисто утрачена личность автора.

4.  Полезный профессиональный совет или урок

Все советы старших коллег в «Худлите» были бесценными, остались самыми-самыми на всю оставшуюся жизнь.  А в работе у меня было такое правило: хорошо обдумывать все решения и быть доброжелательной, объективной и убедительной в общении с коллегами из других подразделений издательства (книга — результат сотрудничества, от его качества в том числе зависит и судьба книги), с авторами и с начальством.

5.   Самое сложное и самое интересное

• Самое интересное — вживание в автора, его стиль, если это художественное произведение, в индивидуальность каждого героя. 
• Самое сложное — работа с плохо сделанным текстом, тем более переводным.
• Самое противное — сверка, без которой в этом случае не обойтись.

6. Случаи

Случай из моего худлитовского прошлого. Я редактировала большой роман (40 авторских листов, около тысячи страниц), по окончании работы передала правленую рукопись опытному и известному переводчику. На следующий день он позвонил заведующей редакцией и, не пояснив причины, заявил, что не принимает ни одной буквы правки.

Было очень обидно, но, с другой стороны, это упрощало и ускоряло дальнейшую работу. Я, уничтожив пару ластиков, стерла всю свою правку и отнесла рукопись корректорам.

Через день переводчик вновь позвонил начальнице и сказал, что безоговорочно принимает всю правку, которая к тому времени была уже уничтожена. Оставалось издать роман в авторском исполнении, но начальство приняло другое решение — восстановить правку. До отправки рукописи в типографию оставалось десять дней. За это время надо было «вспомнить все», отдать на вычитку корректору, затем техреду и в производство. Изменить срок сдачи в производство было невозможно!

В итоге я восстанавливала правку, порциями передавала рукопись нашему великолепному корректору Наташе Замятиной (отчества, к сожалению, не знаю, она была моложе меня), встречаясь с ней в метро. В итоге мы успели, но чего нам это стоило… Чистые листы (это напечатанная в типографии, но не разрезанная на страницы и не сшитая книга, последняя возможность внести исправления в текст) этой многострадальной книги я читала в отпуске — мне ее прислали с проводником.

А вот история годичной давности. Встретила я бывшую коллегу, которая подрабатывала по договорам корректором, и она со смехом рассказала мне историю своего сотрудничества с крупным московским издательством. Ей прислали для вычитки том стихов великого русского поэта.

Начав читать, коллега с удивлением обнаружила, что в одном стихотворении не хватает строфы, в другом — пары строк, в третьем вообще перевран текст. Естественно, она все правила и вписывала недостающее.

После того как она закончила и отдала работу, ей через некоторое время позвонил выпускающий редактор. Выяснилось, что на нее пожаловался отдел подготовки рукописей: она сдала очень грязную рукопись! Тут она уже плакала от смеха. Слава богу, работу ей оплатили, но сотрудничество на этом закончилось.