Виртуальный обман зрения

В приложении «Москва» к еженедельнику «Аргументы и факты» № 50 за декабрь 2000 года было опубликовано интервью, которое называлось «Виртуальный Артемий Лебедев». Справедливо ли с филологической точки зрения называть виртуальным реального, живого человека? И что же тогда означает это слово?

Это слово является заимствованием и пришло в русский язык из английского: virtual — «фактический, действительный». Однако в «Новом англо-русском словаре» к этим значениям добавляется еще одно — «мнимый» с пометой «оптика», а выражение virtual image переводится как «мнимое изображение» (то есть, проще говоря, оптический обман или обман зрения)¹.

«Современный англо-русский словарь по вычислительной технике» добавляет к значениям «фактический, действительный» еще одно — «возможный», что очень важно для нашего расследования². И что еще более интересно, тот же словарь включает в себя огромное количество — две страницы — словосочетаний, в которых одно из слов повторяется с завидным постоянством: virtual address, virtual channel и т. д. Во всех этих словосочетаниях слово virtual переводится как «виртуальный», а словосочетания, соответственно, «виртуальный адрес», «виртуальный канал» и т. д. Но как понимать эти выражения и, в частности, слово виртуальный — остается невыясненным. Более того, в том же словаре присутствует словосочетание virtual reality, которое переводится как «виртуальная реальность, виртуальная действительность, искусственная действительность».

Словосочетание «виртуальные миры» в этом словаре отсутствует, но именно оно стало сегодня очень распространено в связи с развитием Интернета.

Кстати, мне показалось справедливым утверждение Лебедева в вышеупомянутом интервью, что если сегодня только он пишет слово интернет с маленькой буквы, то через сто лет все будут его писать подобным образом, так же, как сейчас мы пишем слово телефон. Аналогичная судьба ожидает и Рунет — название русскоязычной части Интернета, — несмотря на то что в словаре по вычислительной технике его вообще не оказалось. Я тоже склонна считать Интернет не какой-то глобально-фатальной паутиной (согласитесь, что пауки не вызывают особых симпатий у большей части населения земного шара), а очень удобным, качественно новым техническим средством для коммуникации, хранения и распространения информации (не путать с традиционными средствами массовой информации в журналистике — печатью, радиовещанием и телевидением, к которым сегодня добавились сетевые версии печатных изданий и немногочисленные собственно сетевые издания, такие как, например, наш справочно-информационный портал «Грамота». Слово портал тоже требует разъяснения, но об этом — в следующий раз).

А вот слово интернетаборигены — название рубрики, в которой помещено интервью с Артемием Лебедевым, — написанное вместе, а не через дефис, я считаю досадным нарушением правил русской орфографии.

Итак, постепенное и поступательное расширение лексического значения слова виртуальный привело к тому, что в «Новом толково-словообразовательном словаре русского языка» оно истолковано следующим образом: «такой, который может или должен проявиться, возникнуть и т. п. при определенных условиях»³.

И наконец, «Толковый словарь русского языка конца XX века» предлагает новое, сформированное явно под воздействием компьютерных реалий понимание и слова виртуальный, и выражения виртуальная действительность, хотя в английском языке такое содержание слова считается периферийным. «Виртуальный, — говорится в словаре, с пометой «в информатике», — логический, не имеющий физического воплощения или реализованный только в компьютере. Например, виртуальное пространство». А виртуальная реальность, по мнению словаря, — это «имитация реальной обстановки с помощью компьютерных устройств — звуком, зрительными образами, тактильными ощущениями и т. п.»⁴.

Так кто же такой, с точки зрения автора интервью, Артемий Лебедев? Виртуальный в значении ‘действительный’ или виртуальный в значении ‘не имеющий физического воплощения’ (да простит меня высокоуважаемый мэтр веб-дизайна за такое неуемное внимание к его безусловно реальной персоне)? Может быть, не стоило журналисту выносить это спорное понятие виртуальности в заголовок материала, чтобы не провоцировать ученых на подобные лингвистические раскопки?

Понятно, что опять возникает проблема адекватности терминологии в широком значении слова. Вот почему филологи ставят вопрос об исследовании этой новой области применения русского языка — сферы компьютерных технологий, активно входящих в повседневную жизнь.

Так как же нам употреблять и понимать сегодня слово виртуальный? Фиксация в словаре значения, фактически противоположного его первоначальному англоязычному варианту, свидетельствует о том, что информатизация и компьютеризация оказывают значительное воздействие на развитие общества. И вовсе не только в информатике мы все чаще употребляем это слово. Понятие «имитации реальности», пожалуй, наиболее точно подходит к слову виртуальность. Соответственно, виртуальный следует понимать как «имитированный под реальность», что к Артемию Лебедеву, понятно, никак не относится. А вот виртуальщиком его вполне можно назвать. Такое слово мы также часто встречаем в современной речевой практике, хотя оно пока не зафиксировано ни в одном словаре. Однако его значение уже устоялось.

Виртуальщик — это человек, создающий данную имитацию действительности, называемую виртуальной реальностью, то есть специалист по созданию сетевого пространства.

Можно ли пользователя, проводящего в Сети бо́льшую часть своего времени, назвать виртуальщиком, или так говорят только о создателях виртуального пространства? Посетители Сети тоже отчасти являются ее создателями — в широком смысле этого слова, однако для собственно посетителей в русском языке нашлось отдельное слово — виртуал. Так что все мы с вами немножко виртуалы.