Ева Даласкина против русской орфографии

Агнонимы

Первая категория наиболее частотных ошибок в Тотальном диктанте — так называемые «ослышки». Проблема ослышек сегодня активно изучается и лингвистами, и психологами, и культурологами, потому что они приводят к коммуникативным неудачам, то есть к провалам в общении.

Символом таких ошибок стал вымышленный персонаж Ева Даласкина. Однажды один из участников диктанта неправильно расслышал фразу диктующего: «Сейчас мы напишем текст Е. Водолазкина», — превратив писателя в Еву Даласкину. Члены экспертного совета с тех пор собирают «произведения» Евы Даласкиной (например, «Моцарт и Савелий», «Колодец, обжитый карамельным дулом» и т. п.), и этот материал имеет несомненную научную ценность.

Основой ослышек становятся агнонимы — слова, которые малоизвестны или вовсе неизвестны говорящему/пишущему, отчего он бессознательно их искажает или употребляет в неподходящем контексте.

Важно понять, какие слова, в том числе имена собственные, иногда постепенно, а иногда как будто внезапно уходят из активного словарного запаса говорящих по-русски и перестают ими опознаваться.

Например, в тексте Евы Даласкиной 2018 года (по диктанту, написанному Гузель Яхиной) стрельчатые окна превратились в стрейчевые. Слово стрейчевый кажется пишущему более привычным, однако и его значение он все-таки понимает недостаточно отчетливо.

Справочной службе сайта gramma.ru изредка задают забавные вопросы, которые свидетельствуют о своеобразном переосмыслении пишущим слова и выражения, например «что такое па чечайния» или «кто такой биби-ситор». На тему агнонимии написан ряд монографий, которые приведены в конце статьи.

К агнонимам примыкает еще одна категория ошибок — в словах, которые редко встречаются носителям языка в письменных текстах и поэтому вызывают затруднения у участников диктанта. Это могут быть и довольно простые слова, такие как муравей, барсук, дирижер, и более редкие: патефон, уключина, обаяние, изюбрь, рябчик, стерлядь.

Слитное, раздельное и дефисное написание

Другой тип ошибок — нарушения таких орфографических правил, которые законно кажутся пишущим не слишком логичными и потому трудно запоминаются. Это правила слитных, раздельных и дефисных (полуслитных) написаний в целом.

В современной орфографии вообще отсутствует система правил, регламентирующих слитное/раздельное написание наречий, имеется лишь попытка объяснить закрепленные традицией написания.

В качестве примера можно привести следующие случаи: до зарезу, но позарез; в обмен, но вдобавок и т. п. Трудно бывает объяснить, почему мы пишем наречие навзничь слитно, а наречие под мышкой раздельно (хотя в современном русском языке нет как существительного *взничь, так и существительного *мышка в значении ‘часть тела’), а написание (в)даль зависит от глагола (смотреть вдаль, но всматриваться в даль).

Другой сложный случай — прилагательные типа общественнополезный. Если мы ориентируемся на словообразовательно-грамматический критерий, который устанавливает зависимость написания сложных прилагательных от способа их образования, то надо писать слитно. Если применять формально-грамматический критерий, который диктует дефисное написание сложных прилагательных, первая часть которых имеет формально выраженную основу прилагательного, общественно-полезный пишется через дефис. Наконец, возможно раздельное написание (общественно полезный), если в основе выбора лежит  лексико-синтаксический критерий, требующий писать по-разному части слова и части словосочетания. 

Также трудности вызывают слова с элементом пол-: полмандарина, но пол-апельсина, пол-лимона. Часть правил правописания требует, скажем осторожно, некоторого пересмотра.

Прописная или строчная?

Наконец, третья категория ошибок — правила употребления прописных и строчных букв. Большинство носителей языка просто не знает, что прописная буква очень часто выполняет ранговую, символическую функцию. С ее помощью пишущий указывает на высокий статус называемого им объекта речи: Учитель, Родина, Губернатор, Вы и т. п. Учебники и справочники не акцентируют на этом внимания, формализовать такие правила весьма нелегко.

Употребление прописных букв — наименее регламентированный участок орфографической практики, где не только школа расходилась и расходится с печатью, но где буквально каждый может вводить свои правила или отменять обычай.
Александр Реформатский

Это высказывание Александра Александровича Реформатского¹ относится к 30-м годам прошлого века, но, несмотря на напряженную работу орфографистов, которые создают все более подробные примечания к правилам этой группы, носителю языка с тех пор проще не стало. В справочнике Якова Карловича Грота примечания включали 12 пунктов, в академических «Правилах русской орфографии и пунктуации» 1956 года они изложены в 18 параграфах. А в пришедшем им на смену пособии «Правила русской орфографии и пунктуации. Полный академический справочник» 2006 года подобных параграфов уже 57.

Весьма часто практика письма противоречит рекомендациям словарей и справочников именно в случаях употребления прописных/строчных графем. Наблюдения лингвистов позволяют заключить, что едва ли имеет смысл излишне детализировать и жестко регламентировать эту область орфографии. В большинстве случаев достаточно ограничиться мягкими рекомендациями, избегая жестких правил, отклонение от которых считается ошибкой.

Знаки преткновенияЛекция кандидата филологических наук Светланы Викторовны Друговейко-ДолжанскойМожно согласиться с мнением председателя Орфографической комиссии РАН Алексея Дмитриевича Шмелева, который считает, что правила использования прописных и строчных букв должны быть более гибкими. Общеобязательные правила употребления прописных графем в выделительной функции следовало бы сформулировать «по-гротовски» кратко. Кроме того, во многих случаях можно допустить двоякое написание в зависимости от понимания, которое пишущий вкладывает в соответствующее слово или словосочетание.