Для чего нужен язык в первую очередь

Интуитивные представления и научные факты

Американский нейробиолог и когнитолог русского происхождения Эвелина Федоренко из Института исследований мозга в составе Массачусетского технологического института и ее коллеги утверждают, что язык прежде всего является инструментом общения, а не мышления. Статья об этом вышла в авторитетном научном журнале Nature в июне 2024 года.

Федоренко признаёт, что между языком и мыслью есть интуитивная связь. Во-первых, многие люди (впрочем, не все) думают словами, как бы проговаривая про себя мысли. Во-вторых, кажется разумным предполагать, что люди с грамотной, складной речью также являются хорошими мыслителями. 

Но, какими бы прочными ни были ассоциации между языком и мышлением, они не доказывают, что мы действительно мыслим с помощью языка.

«Я думаю, есть несколько наивных представлений и заблуждений, которые заставили людей твердо уверовать в то, что язык является инструментом мышления, — говорит Федоренко. — Но стоит распутать их нить за нитью, и окажется, что на самом деле они не выдерживают проверки фактами».

Язык без мышления, мышление без языка

На протяжении веков было сложно оценить роль языка в мышлении с научной точки зрения. Современные же методы нейробиологии и когнитивистики позволяют изучить эту связь более тщательно.

Данные из обеих областей, которые Федоренко, когнитолог и лингвист Эдвард Гибсон из МТИ и когнитолог Стивен Пиантадоси из Калифорнийского университета в Беркли рассматривают в статье в Nature Perspectives, подтверждают их идею о том, что язык — это инструмент для обмена информацией, а не осмысления мира.

За последние двадцать лет новые подходы и методы нейробиологии расширили наши представления о том, что происходит в мозге, когда он порождает и распознаёт речь.

Используя функциональную магнитно-резонансную томографию для поиска участков мозга, которые активируются, когда человек читает или слушает предложения или отрывки, специалисты могут достоверно определить сеть обработки языка у человека. Затем они могут наблюдать за этими участками мозга, пока человек выполняет другие задачи: от решения головоломок до рассуждений о том, что думают другие.

«Практически при всех мыслительных процессах мы не видим никаких признаков задействования языковых механизмов, — говорит Эвелина Федоренко. — Система обработки языка практически неактивна, когда человек занят разного рода размышлениями».

Это согласуется и с наблюдениями за людьми, которые потеряли способность к обработке языковой информации в результате травмы или инсульта. 

Пациенты с тяжелыми нарушениями могут полностью лишиться способности понимать слова, но это не мешает им решать математические задачи, играть в шахматы или планировать события.

«Они могут делать все то же самое, что и до травмы. Чего они не могут, так это взять эти ментальные представления и преобразовать их в формат, который позволил бы говорить о них с другими людьми, — объясняет Федоренко. — Если бы язык давал нам ключевые понятия, с помощью которых мы мыслим, то разрушение языковой системы приводило бы и к проблемам с мышлением. А на самом деле этого не происходит».

И наоборот, интеллектуальные нарушения не всегда связаны с языковыми; люди с умственной отсталостью или нервно-психическими расстройствами, ограничивающими их способность мыслить и рассуждать, не обязательно имеют проблемы с основными языковыми функциями. Таким образом, наличие у человека здоровой языковой системы не является ни необходимым, ни достаточным условием для мышления.

Свойства языка, оптимальные для общения

Еще одно возможное подтверждение своего тезиса ученые видят в том, что языки структурно лучше всего подходят именно для обмена сообщениями. «Языки оптимизированы таким образом, чтобы передавать информациюкак можно более эффективно», — считает Эвелина Федоренко. 

Эта идея не нова, но она подтверждается по мере того, как лингвисты анализируют все более обширные массивы языковых данных. В последние годы были собраны большие данные, аннотированные по различным лингвистическим признакам, а машинная обработка этих данных вышла на новый уровень. 

Опираясь на анализ десятков различных языков — как словесных, так и жестовых, — исследователи выявили их общие признаки.

Так, выяснилось, что в разных языках звуки и слова, как правило, соединяются друг с другом таким образом, чтобы свести к минимуму усилия говорящего (или пишущего) и при этом не исказить смысл. Например, часто используемые слова обычно короткие, а слова, значения которых зависят друг от друга, обычно располагаются близко друг к другу в предложениях. Эти особенности языков, по мнению Федоренко, также указывают на главную функцию языка — коммуникацию. Они были бы не нужны, если бы язык был в первую очередь предназначен для внутреннего мыслительного процесса.

Вышел обновленный учебник для вузов «Введение в науку о языке»В первый том вошли разделы «Теория языка» и «Язык и познание»«Учитывая, что языки обладают всеми этими свойствами, вполне логично, что мы используем язык для общения», — говорит она. Она и ее соавторы приходят к выводу, что, будучи мощным инструментом передачи знаний, язык отражает изощренность человеческого познания — но не порождает его. 

Таким образом, по мнению Федоренко и ее коллег, язык отражает сложность человеческого мыслительного процесса, но сам по себе не является его отправной точкой.