Леонид Крысин: «Это было изучение всех ипостасей русского языка»

1. Начало войны

6 июня 1941 года мне исполнилось шесть лет, и в тот же месяц началась война. 22 июня над нами кружил самолет. Опознавательных знаков не было видно: довольно высоко. Но взрослые говорили, что это разведчик снимает, фотографирует.

2. Эвакуация

Я пошел в школу в восемь лет, в 1943 году. Причем я пошел в буквальном смысле: меня никто не провожал, потому что всем было некогда. Я просто знал, что 1 сентября начинается учебный год, и пошел из дома в школу. Меня встретила директор и спрашивает: «А ты с кем пришел?» 

3. Учеба в университете

Первый учитель, который мне приходит на ум, — это Николай Алексеевич Федоров, замечательный и человек, и специалист. Как он проводил уроки, казалось бы, умершего латинского языка! Как он живо, и требовательно одновременно, и весело умел прививать такую любовь к этому языку. 

4. Большая стипендия

Как-то вышло так, что я оканчивал каждый курс с полным отличием и на четвертом и пятом курсе получил Сталинскую стипендию. Она так называлась, несмотря на то, что это был уже год пятьдесят седьмой — пятьдесят восьмой, когда Сталина не было, но стипендия все еще официально называлась Сталинской.

5. Приход в Институт русского языка

Это была комната номер семь. Я туда поднимаюсь, открываю дверь, вхожу — сидят два старца, бородатые оба, о чем-то оживленно беседуют, смеются. Это были два знаменитых человека — Александр Александрович Реформатский и Сергей Иванович Ожегов. Мне они казались стариками, а им было по 58 лет.

6. Работа в отделе Михаила Викторовича Панова

Тема работы звучала немножко по-советски — «Русский язык и советское общество». Но это было связано с тем, что в 1967 году было 50-летие советской власти, разработка темы приурочивалась к этому сроку. 

7. Дружба с Корнеем Ивановичем Чуковским

Первое издание [книги «Живой как жизнь»] уже вышло, он готовил второе и хотел, чтобы мы дали отзыв специалистов. Мы, естественно, согласились и с этого времени стали гостями в Переделкине у Корнея Ивановича. Он хотел общаться с нами, с такой вот филологической исследовательской молодежью, и сам приглашал нас, мы не напрашивались.

8. Увольнение

«Зачем, зачем вы связались с этими евреями, — прямым текстом, — дали подпись под письмами протеста; я предлагаю вам отказаться от этих подписей, и тогда вы будете оставлены в институте». Я сказал, что не буду отказываться. «Ну, в таком случае мы не можем вас переаттестовать». 

9. Демострация против ввода войск в Чехословакию

25 августа часов в одиннадцать я приехал на Красную площадь, и не один, а с женой Лилей и дочерью Галей, которой было четыре года. Мы сочинили такую версию: если будут спрашивать, чего мы делаем на Красной площади, скажем, что пришли показать ребенку, где лежит дедушка Ленин.

10. Зачем заниматься наукой?

Лингвистика для меня интересна и захватывает бóльшую часть моей сознательной жизни. Но я с большим уважением отношусь и к тем исследователям, которые занимаются чем-то для меня незнакомым и непонятным.