Федор Успенский: «Меня раздражает, когда привычные вещи, на которых я вырос, начинают меняться»

Грамота уже 25 лет наблюдает за жизнью русского языка. По случаю юбилея мы расспросили известных российских лингвистов, как, на их взгляд, чувствует себя наш язык, какие обстоятельства на него влияют и какие изменения ждут его в будущем.

Вообще идея порчи русского языка, которая возобладала, к сожалению, в последние годы, а в той или иной форме присутствует уже давно, — сама по себе довольно бессмысленная и даже вредная, потому что язык переварит все. Те изменения, которые не нравятся носителям русского языка, не должны оцениваться в такой форме.  

Мне кажется, будущему историку будет очень интересно наблюдать за самим понятием «порчи языка»: это интереснейшее социокультурное явление. На восприятие языковых изменений в языке как порчи, которая якобы происходит на наших глазах, повлияла экологическая идея: язык мыслится как Мировой океан, который засоряется пластиком. Значит, язык точно так же засоряется разного рода заимствованиями, портится под внешним влиянием. Но эта метафора заводит критиков языкового состояния в тупик.  

Язык, вероятно, можно сравнить с Мировым океаном, но все-таки эта стихия устроена принципиально иным образом.

Язык естественным образом меняется; он «перерабатывает» весь тот «пластик», который в него попадает: что-то выбрасывает, что-то оставляет. Тут нет той экологической катастрофы, которую надо предотварить и которую мы наблюдаем в предметном, вещественном мире.

Меня как человека, владеющего современным русским языком, конечно, раздражает, когда какие-то привычные, естественные вещи, на которых я вырос, начинают меняться. Например, я наблюдаю, как меняется статус отчества. У употребления имени и отчества богатая традиция, восходящая к домонгольской Руси, и всегда использование отчества при имени обладало некоторой этикетной функцией. Сейчас эта этикетная функция если не уходит совсем, то во всяком случае явно видоизменяется, как и речевой этикет в целом.

Я не уверен, что готов заниматься прогнозированием, но мне кажется, что мы все в ближайшие несколько десятилетий столкнемся с принципиальным изменением языкового этикета, касающимся отчества, употребления «ты» и «вы», такого рода естественных вещей,  которые нам сейчас кажутся неотъемлемой частью нашей речи. Мне это не нравится, и поскольку я живу в этой языковой среде, то готов отстаивать прежние нормы. Но факт остается фактом: эти нормы меняются на глазах и ничего, собственно говоря, трагичного в этом нет и не может быть.  

Предсказать изменения языка очень трудно, поскольку уж очень много неожиданных поворотов, «сучков и задоринок» попадается на этом пути, и все их учесть невозможно.

Но, конечно, меняется само бытование языка. Не буду углубляться в опасную тему изменения статуса матерной ругани. Но ведь мы наблюдаем каждый день в общественных местах, как изменился культурный статус мата. Будет неправильно сказать, что сейчас все говорят матом, — это не так, некая табуированность мата остается. Люди продолжают воспринимать матерную брань как явление во многих случаях неуместное, в других —  недопустимое. Но рамки допустимого сильно сдвинулись, расшатались.

День борьбы с ненормативной лексикой: можно ли обойтись без мата?Обсценная лексика есть во всех языках, но в русском она сильнее табуированаКонечно, уже меняется и будет меняться интонация. Отчасти фонетика тоже, но интонация в этом смысле более заметна. Мы слышим, что интонация молодых людей значительно отличается от того, к чему мы привыкли, и часто кажется нам неестественной. Между тем она не то чтобы неестественная, раз уж она есть, но действительно другая. И это тоже может меня как носителя языка раздражать. Но, боюсь, мне придется смириться: биологически будущее за молодыми людьми, носителями новой интонации.