Слово «пожалуйста» может быть избыточным

Вырвиглазно-оранжевый цвет

Значение цвета в русском языке могут выражать не только прилагательные, но и существительные, наречия и глаголы: белизна, черным-черно, желтить. Цветовые компо́зиты (сложные слова) могут состоять как из двух и более цветовых основ (сине-зеленый, серо-буро-малиновый), так и из одной цветовой основы, но с формантом-модификатором, который передает разные дополнительные характеристики (бледно-розовый, ярко-красный). 

«Цветовые композиты представляют собой открытые классы лексем, свободно формирующихся на основе разных моделей с высокой продуктивностью», — утверждает автор статьи, лингвист Людмила Федорова. 

Модель с двумя или более основами может характеризовать объект, который сочетает фрагменты разных, обычно контрастных цветов с четко различимыми границами: черно-белое кино, бело-красно-синий флаг.

В то же время аналогичная конструкция может обозначать смешанный, переходный цвет: желто-зеленый туман, красно-оранжевая луна. В польском языке эти модели отличаются орфографически: ср. żółto-zielona cytryna ‘желто-зеленый лимон’ (часть лимона желтая, часть зеленая) и żółtozielona koszula ‘желто-зеленая рубашка’ (зеленая с оттенком желтого). 

Прилагательное иссиня-черный произошло из конструкции из синя черный, в которой первая форма — краткое прилагательное в родительном падеже с предлогом (ср. издавна, издалека). 

Редупликация (повторение слова) может выражать в зависимости от контекста удивление, восхищение, страх и другие эмоции: Небо синее-синее!; огромный-преогромный подарок, темный-темный закоулок.

Пожалуйста, без пожалуйста

В современной русской обыденной речи в составе косвенно выраженных вопросов и просьб люди часто употребляют вводное слово пожалуйста: Не могли бы вы повторить, пожалуйста? Такое построение нарушает нормы русского языка из-за своей избыточности, так как значение просьбы оказывается выражено дважды — имплицитно, то есть неявно (при помощи косвенного речевого акта¹) и эксплицитно, открыто (посредством вводного слова). 

Как полагают филологи Михаил Федосюк и Ирина Бакланова, эту тенденцию можно объяснить неоднородностью русского языкового коллектива, которая непрерывно возрастала с XIX века. Из-за внутренней миграции и появления новых средств коммуникации носители русского языка стали больше принимать во внимание то, что знания их адресатов могут не полностью совпадать с их собственными.

Неосведомленный собеседник может не понять семантику косвенной просьбы, которая выражена всей структурой предложения, поэтому предпочтение отдается эксплицитным средствам — таким, как слово пожалуйста. Избыточный показатель просьбы позволяет говорящему быть уверенным, что его поймут правильно.

Вдоль по Африке гуляют, фиги-финики срывают...

В XI–XVIII веках инжир (как дерево, так и его плоды) в русском языке имел множество названий разного происхождения.

Ранние упоминания этого растения (смокы, смоковьница) содержатся в Остромировом Евангелии, одной из самых древних восточнославянских книг. 

Вплоть до XVIII века эти и родственные им слова широко использовали в письменных текстах. Позже в русский язык проникли такие варианты, как вавцына (возможно, от греч. βαβατσινιά), винное дерево, винная ягода, еикъ (гапакс² неизвестного происхождения), олинфа (греч. ὄλυνθος), сика (от греч. συκῆ), фига, фиговое дерево.

Кира Коваленко и Валерия Колосова отмечают,  что впоследствии слово инжир вытеснило все почти синонимы, кроме смоквы, смоковницы и фиги, — эти слова употребляют редко и только в определенных контекстах (например, библейская смоковница, бесплодная смоковница ‘бездетная женщина’ или ‘безрезультатная деятельность’).