От копирайта до копилефта: как менялось авторское право на тексты

Когда закон «заметил» автора

Первые попытки законодательно защитить права авторов книг относятся к Новому времени. В Англии легально печатать и продавать книги могла только Почтенная компания торговцев канцелярскими принадлежностями и изготовителей газет. В 1557 году она получила специальное государственное разрешение (хартию) и стала единственным издателем книг в стране.

Это разрешение давало каждому работнику Почтенной компании (не обязательно автору) исключительное право печатать копии изданного ею текста. Никто другой не мог издать этот текст. Так в язык вошло слово копирайт — от англ. copyright, то есть право копировать.

Автор, написавший книгу, не мог запретить издателю переделать, сократить или дополнить ее текст. Он не получал и процент с продаж — только единовременную плату за рукопись (если получал вообще). Шекспировские пьесы, например, считались собственностью театральной труппы и издателей, но не самого драматурга.

Спустя полтора века, в 1710 году был принят Статут Анны, названный в честь королевы, которая его подписала. Он изменил правила игры: авторское право стало временным, а по истечении установленного срока любое произведение переходило в общественное достояние. Это означало, что знания и идеи, созданные людьми, в конечном итоге должны были стать доступны всем.

Но самое важное — закон впервые прямо назвал автора первоначальным носителем прав.

Хотя на практике большинство авторов немедленно уступали свои права издателям за вознаграждение, это юридическое признание имело огромное значение. Появился прецедент, к которому можно было апеллировать в будущем. Это был первый шаг к тому, чтобы авторы могли отстаивать свои интересы и получать заслуженное признание. Незаконная перепечатка каралась штрафами: половина суммы шла в казну, а половина — пострадавшему правообладателю.

Как автор из слуги стал господином

Следующий шаг был сделан в Париже. Пьер-Огюстен Карон де Бомарше — драматург, часовщик, шпион и финансист — решает бороться за права творцов. Непосредственным поводом для этого шага стал скандал: актеры «Комеди Франсез» платили авторам пьес гроши, а при падении сборов пьесу объявляли провальной и переставали платить вовсе. Бомарше, возмущенный таким отношением (особенно при постановке «Севильского цирюльника»), организовал в 1777 году «Общество театральных авторов и композиторов» (Société des auteurs et compositeurs dramatiques) для защиты прав людей искусства.

В течение шести месяцев Бомарше неуклонно требовал от актеров финансовых отчетов и обращался с жалобами к королевской администрации, чтобы принудить их к справедливому разделению прибыли.

Борьба закончилась победой драматургов: в 1780 году «Комеди Франсез» признала права авторов на вознаграждение.

Литературный критик Шарль Огюст Сен-Бёв позже напишет об этом как о поворотном моменте в истории литературы: писатель был уже не слугой культурных учреждений, а хозяином положения (и своих произведений).

Это была маленькая победа, но она утвердила идею droit d’auteur (то есть неотчуждаемого права автора на свое произведение), которая принципиально отличалась от английской системы копирайта, ориентированной прежде всего на коммерческое использование.

Автор получил право возражать против любого искажения, переделки или порочащего изменения его текста.

Триумф этой идеи наступил во времена Французской революции. В 1791 году Учредительное собрание приняло закон о правах драматургов, а в 1793 году нормы распространили на все виды литературных и художественных произведений. Французское законодательство утвердило авторское право как естественное право личности, а не как привилегию.

Так Пьер-Огюстен Бомарше заложил фундамент современного авторского права.

Защита прав выходит на мировой уровень

С появлением писателей, известных во всем мире, вопрос о защите прав встал еще острее. В 1870-е годы одним из самых популярных авторов был Виктор Гюго. Его романы «Отверженные» и «Человек, который смеется», а также пьесы, включая «Герцога де Ришелье» и «Рюи Блаза», были переведены на множество языков и пользовались успехом у читателей разных стран. Но он мог рассчитывать на защиту своих прав только в пределах Франции. 

Гюго решил добиться справедливости не только для себя, но и для своих собратьев по перу. На Международном литературном конгрессе в Париже в 1878 году он произнес речь, открывшую новую страницу в истории авторского права. 

Во-первых, утверждал писатель, автор должен получать вознаграждение за свои произведения везде, где они продаются: это поощряет авторов к созданию новых произведений. 

Во-вторых, произведение должно оставаться собственностью автора, а не издателя, корпорации или государства. Автор вложил свою душу и труд в его создание, оно неотделимо от его личности. 

В-третьих, произведения должны принадлежать человечеству. Они являются культурным наследием, которое должно быть доступно всем, но не за счет ущемления прав авторов. 

Идеи Гюго нашли отклик у многих участников конгресса. 9 сентября 1886 года в Берне была подписана Бернская конвенция, которая создала систему взаимного признания авторских прав в международном масштабе. Конвенция пережила несколько пересмотров, но и сегодня остается одним из ключевых международных договоров в области авторского права, который подписало 181 государство. 

Правда, были и страны, избравшие свой путь.

Монополия государства и самиздат

В декабре 1917 года советское правительство объявило литературные и художественные произведения «государственным достоянием». Авторское право считалось буржуазным институтом и поэтому — по логике большевиков — должно было быть упразднено.

Тем не менее уже в 1919 году авторам стали выплачивать гонорары как вознаграждение за творческий труд. Окончательную форму советская модель авторского права приобрела в 1925 году с принятием первого советского гражданского кодекса. За автором признавались личные права, но его имущественные права были ограничены в пользу государства.

Государство могло принудительно выкупить право на издание «общественно значимого» произведения. Размер гонораров определялся централизованно. Срок охраны авторского права составлял 15 лет, после чего произведение переходило в государственную собственность. Авторы, пытавшиеся возражать против сокращений и переделок произведений, рисковали быть исключенными из Союза писателей, что лишало их возможности публиковаться и заработка. Союз писателей, основанный в 1934 году, стал ключевым элементом системы.

Обратной стороной такой ультимативной системы контроля стала быстро растущая «серая зона» — самиздат, то есть распространение произведений в обход государственных издательств.

По понятным причинам самиздат тоже не давал авторам гарантии соблюдения их прав. И все же таким способом получили известность многие писатели и поэты, составляющие ныне часть литературного канона, — Ахматова, Мандельштам, Бродский, Венедикт Ерофеев.

Некоторое подобие контроля было и здесь. Тексты передавались из рук в руки среди знакомых: «украсть» текст и выдать за свой было сложно, так как авторство было известно в узком кругу. В этой среде действовала этическая норма — перепечатывать и распространять текст без изменений. Несмотря на риск ареста, многие авторы указывали свои имена (или явные псевдонимы) на машинописных копиях, чтобы зафиксировать авторство и не допустить искажения текста. Указание «Самсебяиздат» (термин, введенный Николаем Глазковым в 1940-х) на титульном листе служило ироничным, но четким заявлением об авторстве.

Если такое произведение попадало за рубеж, авторское право защищалось международными нормами. Советские авторы могли требовать защиты прав через западные издательства, если их работы издавались там незаконно.

Creative Commons: новая борьба за свободу творчества

В 1983 году, в противовес традиционному авторскому праву, которое ограничивает права пользователей, программист Ричард Столлман разработал концепцию copyleft (игра слов: вместо «права на копию» получилось что-то вроде «левая копия»). Она использует те же законы об авторском праве, но не для того чтобы ограничить распространение, воспроизведение и изменение, а наоборот — чтобы гарантировать свободу этих операций.

Столлман пришел к этой мысли, когда попытался модифицировать драйвер принтера Xerox 9700 (чтобы тот отправлял уведомление пользователю, когда задание на печать выполнено, или сообщал о замятии бумаги). Поскольку исходный код был закрыт, он не смог внести эти изменения. Закрытый код принтера Xerox лишил пользователей возможности его улучшать. По мысли Столлмана, это ограничение тормозило распространение идей и развитие технологий.

В 1989 году Столлман воплотил свою идею в лицензии General Public License (GPL), защищающей право на свободное использование программного обеспечения. А за программами последовали и другие произведения человеческого ума.

В 1990-е годы традиционные законы об авторских правах уже не справлялись с цифровой средой, где копирование стало нормой. Крупные медиакомпании настаивали на расширении сроков охраны прав, но одновременно гиперзащита авторских прав подвергалась серьезной критике.

Самым известным примером борьбы за авторские права стал американский закон 1998 года о продлении срока охраны авторских прав имени Сонни Боно, который критики называли «Законом о защите Микки Мауса». Он был принят незадолго до того, как истекал срок авторских прав на ранние версии Микки Мауса, и продлил срок охраны прав на 20 лет. Для работ, созданных по найму (на которые полагались такие гиганты, как Disney), срок был увеличен до 95 лет с момента публикации.

Попытка оспорить этот закон дошла до Верховного суда США (дело Eldred v. Ashcroft); его противники утверждали, что «ограниченный срок» авторских прав, зафиксированный в Конституции, превращается в вечный, если его постоянно продлевать.

Реакцией на этот правовой климат, ограничивающий доступ к культуре, стало создание в 2001 году некоммерческой организации Creative Commons. Ее основатель, профессор права Лоуренс Лессиг, предложил авторам гибкие лицензии, позволяющие сохранять авторство, но открывать широкие права на использование произведений.

Лессиг и Creative Commons показали «золотую середину» между пиратством и корпоративной гиперзащитой.

Вместо принципа «все права защищены», они предложили «некоторые права защищены», что позволило Википедии, YouTube и открытому софту легально существовать и расти. К середине 2000-х годов под лицензиями Creative Commons распространялись сотни миллионов произведений.

Конфликты рубежа тысячелетий обнажили фундаментальную асимметрию между технологией и правом. Книжные издательства, медиа, журналисты оставались в пространстве традиционного авторского права, пытаясь адаптироваться к цифровой реальности с инструментами, созданными для мира физических копий.

Но пока юристы спорили в судах о сроках охраны, способы потребления контента стали стремительно меняться. Развитие скоростного интернета и облачных технологий сделало физическое владение файлом бессмысленным. На смену эпохе борьбы за каждую копию пришла эра стриминга, где контроль осуществляется не через запрет на копирование, а через владение инфраструктурой.

К 2010-м годам компромисс был найден — им стала модель, при которой потребитель платит не за копию, а за доступ. Авторское право как монополия на копирование стало в каком-то смысле менее важным: вопрос «кто имеет право копировать» сменился другим — «кто контролирует платформу доступа». 

Правовая власть над текстом оказалась в значительной мере замещена экономической властью над распространением.

Это смещение имело долгосрочные последствия, которые проявились в полной мере уже в следующем десятилетии — когда крупнейшие платформы начали использовать весь доступный им текст не просто для распространения, а для обучения систем, способных этот текст генерировать.