Общее и различное в освоении языка ребенком и взрослым

В качестве хорошо известных фактов можно привести правила выбора вида глагола (совершенного или несовершенного) в русском языке, которые без труда осваиваются детьми (ошибок практически нет уже у трех-четырехлетних детей). Но при этом задача правильно выбрать вид является очень трудной для иностранца: всем приходилось слышать фразы типа Я тебе скоро пишу (вместо напишу) или ответ на вопрос: Тебе написать? — Не напиши (вместо Не пиши). Таким же образом для англоязычного ребенка не представляет сложности выбор артикля, в то же самое время для носителя другого языка эта операция иногда является совершенно непосильной задачей. При этом важно учесть, что правила выбора вида, которые связаны с характером описываемого действия, его так называемой целостностью или нецелостностью, с трудом поддаются экспликации, практически никогда не объясняются ребенку, подобно тому, как англоговорящему ребенку никто не объясняет, в каких случаях следует выбирать определенный, а в каких — неопределенный артикль.

В последнее время появляются работы, в которых четко аргументируется мысль, что любой язык может быть освоен без эксплицитно описываемых правил (многие правила, которыми мы пользуемся в своей речевой деятельности, вообще еще не описаны языковедами).

Тем не менее это не означает, что их не может быть в языковом сознании человека. Нам кажется справедливым часто цитируемое высказывание специалиста по детской речи Сьюзан Эрвин-Трипп: «Чтобы стать носителем языка... нужно выучить правила. То есть нужно научиться вести себя так, как будто ты знаешь эти правила»¹.

В последнее время о бессознательных механизмах языка убедительно пишет И. М. Румянцева². Ее собственный практический опыт наглядно подтверждает это: в течение ряда лет она помогает освоить английский язык носителям русского языка, используя так называемый ИЛПТ (Интегративный лингво-психологический тренинг), избегая при этом обучения языку путем формулирования правил, закрепления, тренировки и т. п. Мне кажутся совершенно справедливыми ее слова относительно того, что «обучая людей иностранным языкам так, как если бы они все они были лингвистами, мы совершаем огромную ошибку, ибо все, что они выносят из такого обучения, — это разрозненные сведения об устройстве языка, которые с трудом могут пригодиться в жизни»³.

Теория речевой деятельности, владевшая умами российских исследователей в течение ряда десятилетий, в основе которой лежит обращение к языковому сознанию, не объясняет в достаточной мере механизмов овладения языком. Эти механизмы лежат в первую очередь в сфере бессознательного — именно поэтому маленькие дети обычно бывают в состоянии освоить основы родного языка уже к трем годам без каких бы то ни было специальных усилий со стороны взрослого. Опыт И. М. Румянцевой свидетельствует о том, что эти механизмы являются определяющими при освоении не только первого, но и второго языка. Различие между детьми и инофонами заключается прежде всего в том, что взрослому человеку при необходимости вы можете сообщить правила (те, которые, разумеется, в состоянии сформулировать сами). Во многих же случаях, если вы сами постигали язык, который в данном случае является предметом освоения, также естественным, интуитивным путем, вы и сами вряд ли сможете их сформулировать.

Мы трактуем усвоение языка (как первого, так и второго) как совершаемое каждым индивидом самостоятельно конструирование языковой системы, осуществляемое путем бессознательной переработки воспринимаемой этим индивидом речи на этом языке.

В самом деле, вряд ли можно усомниться в том, что никто сознательно и целенаправленно не обучает ребенка его родному языку, тем не менее его основами он обычно к трем годам уже владеет неплохо. Объяснить это можно только тем, что он впитывает язык, звучащий вокруг него, в особенности — обращенный к нему непосредственно, и этого обычно оказывается достаточно для построения его собственной языковой системы, которую в самом общем виде можно представить как систему языковых единиц и правил их конструирования и использования в разных ситуациях. В таком же положении нередко оказывается и инофон, попавший в чужую для него языковую среду. Он также вынужден самостоятельно формировать свою языковую систему на основе воспринимаемой им речи на этом языке.

Важно отметить, что ребенок находится в более выигрышном положении, чем иностранец: его мозг необыкновенно хорошо приспособлен к разного рода операциям. В последнее время стало известно (данные, приведенные в устном докладе Т. В. Черниговской), что в мозгу двухлетнего ребенка в одну секунду образуется около двух миллионов нейронных связей, а по мере взросления эта скорость утрачивается. Вот почему при переезде семьи в другую страну часто случается, что дети овладевают языком этой страны раньше, чем взрослые, и в ряде случаев начинают выступать в роли переводчиков.

Чем меньше возраст ребенка, тем легче ему вырастить в собственном языковом сознании две или даже три языковые системы таким образом, чтобы они не мешали друг другу, то есть чтобы не происходило так называемой интерференции.