Экономика языка, или Как одни слова обесценивают другие

Худшие и лучшие слова

Стремление людей тратить менее ценные деньги впервые описал Николай Коперник в трактате «О чеканке монет» в 1526 году, а окончательно эту закономерность сформулировал английский финансист Томас Грешем в 1560-м. Так появился экономический закон Коперника — Грешема, который гласит: «Худшие деньги вытесняют из обращения лучшие». Применительно к языковым процессам это означает, что менее удачные и точные слова способны вытеснять из употребления лексику литературного языка. Почему так происходит?

Иногда самые обычные слова признаются неприемлемыми и исключаются из общения просто потому, что их звучание или написание может напомнить оскорбительные термины.

Приведу интересный пример из английского языка. Слово rabbit не всегда использовалось как общее название для кроликов. Изначально оно обозначало только крольчат, в то время как взрослых особей называли coney. Однако приблизительно триста лет назад ценность слова coney начала быстро уменьшаться, и вскоре оно оказалось под запретом. Причиной стала фонетическая двусмысленность. Слово, рифмующееся с honey (мед) и money (деньги), стало ассоциироваться с вульгарным и неприличным термином cunny. 

Вклад в снижение статуса слова внес английский драматург Роберт Грин, который популяризировал термин coney-catcher для обозначения мошенников.

Под давлением языковой стигмы нейтральное слово сначала изменило произношение, начав рифмоваться со словами bony и stony, а затем окончательно перешло в разряд табуированной лексики. Интересно, что после того как rabbit расширило свое значение, на его место пришло уменьшительно-ласкательное bunny, производное от шотландского bun ‘белка’.

Аналогичные изменения произошли и с другими английскими словами, напоминающими оскорбления. Например, слово donkey постепенно пришло на смену слову ass (‘осел’), rooster стало более предпочтительным, чем cock (‘петух’), а kitty заняло то место, которое раньше занимала pussy (‘кошка’).

В современном английском языке продолжается обесценивание нейтральной лексики под влиянием негативных фонетических ассоциаций. К примеру, слово niggardly (‘скудный, скупой’) стало жертвой N-word, хотя этимологически не имеет к нему никакого отношения. Niggardly стремительно теряет свою популярность, и эксперты прогнозируют его неизбежный переход в пассивный запас языка.

Инфляция слов: в поисках социальных причин

Слово имеет двустороннюю природу — оно состоит из формы и содержания. В примерах выше мы рассмотрели влияние негативных ассоциаций, которые вызывает внешняя оболочка лексем. Однако иногда слова исчезают из-за своего внутреннего наполнения, особенно когда их значения становятся социально неприемлемыми.

Давайте поговорим о растениях, которые в англоязычной культуре долгое время имели народные прозвища. Одуванчик, например, называли «писающим в кровать» (pissabed), традесканцию — «Вечным жидом» (wandering Jew), а одно из моих любимых растений, дицентру великолепную, — «обнаженной женщиной в ванной» (naked lady in a bath). Со временем такие народные названия стали восприниматься как слишком грубые и уступили место более нейтральным или научным терминам. 

Похожая ситуация сложилась и в русской топонимике XV века. Тогда для обозначения маленьких населенных пунктов активно использовали бранные слова, что фиксировалось в официальных документах, таких как писцовые книги и выписки. 

Еще одним значимым фактором, влияющим на положение слов в языке, является отношение людей к явлениям, которые эти слова обозначают. Негативные или табуированные явления часто вытесняют свои названия, погружая их в область запретного, что, в свою очередь, приводит к постоянной ротации и обновлению лексики. 

В лингвистике для этого явления даже есть особый термин — «карусель эвфемизмов». 

Пожалуй, уже хрестоматийный пример этого процесса — изменение названий для туалетной комнаты. В русском языке наблюдается последовательность: нужник — сортир — ватерклозет — уборная — туалет. Аналогичным образом обстоит дело и в английском языке, где мы можем проследить переход от latrine к water closet, затем к toilet, и, наконец, к bathroom или restroom.

Регулярная смена слов происходит и в области политкорректного языка. Новый термин подвергается стигматизации примерно за двадцать лет. Например, в английском в 1960-х годах особенности психики обозначались словом slow (медленный). В 1980-х этот термин стал ругательством и был заменен на retarded (отсталый). Вскоре и он оброс негативными ассоциациями. Ему на смену пришли mentally retarded (умственно отсталый), special needs (с особыми потребностями) и даже R-word (букв. слово на букву R). 

Могут ли расти акции слов?

Инфляцию слов практически невозможно остановить. Язык устроен так, что, если у слова есть возможность скатиться в негативную семантику, оно, скорее всего, это сделает. Однако встречаются редкие истории успеха, когда лексема преодолевает свое негативное прошлое и становится способом выражения положительной оценки. 

Примером такой трансформации может служить английское слово nice, которое прошло уникальный эволюционный путь — от уничижительного ярлыка до универсального выражения одобрения. Этимологически слово восходит к латинскому nescius (‘незнающий’), образованному от отрицательной частицы ne- и глагола scire (‘знать’). 

В XII веке оно использовалось для описания глупых, неумелых или бедных людей. 

Однако в значении прилагательного nice также содержится семантический компонент, связанный с кротостью и  молчаливостью, который оказал влияние на его восприятие. В XVIII–XIX веках скромность стала одной из ведущих добродетелей, что постепенно изменило негативную оценку слова на позитивную. Так что обратите внимание на современную инвективную лексику — возможно, сейчас самое время инвестировать!