Ностальгия

Изменения, наблюдаемые в семантике слова ностальгия, в основном связаны с действием одной из общих закономерностей развития значений в языке — от конкретного к абстрактному, а точнее — с развитием в плане «место → время». На значение этого процесса обращал внимание академик В. В. Виноградов, характеризуя формирование временных предлогов в русском языке: «…предлогов, выражающих значение времени, меньше, чем предлогов с пространственными значениями. Временные значения совмещаются с пространственными и развиваются на их основе»¹.

В результате такого сдвига слово ностальгия вместо значения ‘тоска по родине’ в ряде случаев начинает обозначать 1) тоску по (утраченному) прошлому, по прошедшему или 2) тоску по чему-либо в прошлом:

1) …ясно видно, насколько тонка грань между подлинным историзмом и ностальгией по прошлому (Искусство кино, 1969, № 3); Это что — ностальгия по детству? (Искусство кино, 1972, № 2);

2) …война (освободительная война!) — это не только кровь, страдания и смерть, но еще и высшие взлеты человеческого духа… А человеку свойственна грусть о прекрасном — на то он и человек. И странная, непонятная для других болезнь — «фронтовая ностальгия» — всю жизнь будет преследовать ветерана… (Новый мир, 1971, № 11, ср. в статье Л. Н. Федосеевой: военная ностальгия); … пронзительная ностальгия по утраченным временам и нравам… (Литературная газета, 24 марта 1971 года, пример из словаря-справочника «Трудности русского языка»).

С этими значениями существительного может соотноситься и прилагательное ностальгический: Было несколько ностальгических или иронических воспоминаний о детстве (Искусство кино, 1970, № 1).

Здесь обращает на себя внимание и употребление при слове ностальгия предлога по, который позволяет присоединять слова и сочетания, указывающие на «прошедшее» или на «нечто в прошедшем». Этот новоприобретенный показатель синтаксической связи (ностальгия + по…) таит в себе в конечном счете и возможность присоединения самых разных слов и словосочетаний.

Благодаря этому открывается опасность еще большего отхода значения слова ностальгия от первоначальных его границ: «тоска по родине — тоска по прошлому — тоска по чему-либо в прошлом — вообще тоска по чему-либо…».

Об этом, например, свидетельствуют такие примеры: Ностальгия по примитиву (Литературная газета, 6 февраля 1974 года); Она повернула отчасти из ностальгии по юности… (Е. Евтушенко. Снег в Токио); или из словаря-справочника «Трудности русского языка»: Эта ностальгия по радиопередачам… (Литературная газета, 15 октября 1969 года). Хотя приведенные примеры и немногочисленны, но они сигнализируют о возможности утраты словом ностальгия специфического, ограничительного семантического признака (ностальгия — тоска «по родине» или даже переносное «по прошлому», «по чему-либо в прошлом») и о расширении (а не сужении, как думает Л. Н. Федосеева) значения слова ностальгия — до синонимии слову тоска вообще (ностальгия по… → тоска по…).

То же показывают и некоторые случаи употребления прилагательного ностальгический: В «Трех сестрах»… чисто русская «ностальгическая» военная музыка оказалась как нельзя более уместной (Юность, 1969, № 11) — здесь слово ностальгическая должно быть, очевидно, истолковано как ‘вызывающая чувство тоски’ (приближается к случаю ностальгического предчувствия утрат, где ностальгическое рассматривается Л. Н. Федосеевой как синоним к тоскливое); Старательно коллекционируются наряды середины тридцатых годов… ностальгическая наивность тех отдаленных костюмов и вывесок (Искусство кино, 1973, № 9) — здесь вообще тоска в значении прилагательного не ощущается, и ностальгическая, по-видимому, означает ‘относящаяся к прошлому’.

Насколько нормативны описанные случаи? Ответ на этот вопрос не вызывает особых затруднений, когда мы имеем дело с «крайними случаями». Так, традиционному (а следовательно, нормативному) значению ‘тоска по родине’ противостоит наиболее резкий отход от него: ностальгия — ‘тоска по чему-либо вообще’ и ностальгический — ‘относящийся к чувству тоски’ или ‘относящийся к прошлому’; такое употребление явно выходит за пределы литературной нормы.

Значительно сложнее оценка слова ностальгия в значении ‘тоска по прошлому, по чему-либо в прошлом’ (и соответствующего ему прилагательного). Конечно, и здесь налицо отступление oт традиционного (нормативного) значения ‘тоска во родине’. Кроме того, такое употребление вовсе не является необходимым, и материал наблюдения дает нам ряд примеров этого: любовь к прошлому, тоска по невозвратному прошлому (в статье Л. Н. Федосеевой); Модная сейчас в странах Запада тоска во прошлому… (Литературная газета, 6 ноября 1974 года).

В то же время нельзя упускать из виду, что перед нами — результат закономерного процесса, происходящего в языке в настоящий момент. Временно́е значение ностальгии есть следствие процесса развития «место → время», характерного для единиц разных уровней языковой системы. При этом само значение (и традиционное ‘тоска по родине’, и временно́е) обусловливает тот факт, что употребление слова ностальгия свойственно в основном узкой книжно-письменной сфере литературного языка, а еще у́же — его публицистическому стилю. К такому заключению пришла Л. Н. Федосеева, это подтверждают и приведенные здесь примеры.

Необходимость внимательно прислушиваться к совершающимся в языке изменениям и учитывать сферу этих изменений побуждает исследователя-современника к осторожности в оценке явления, находящегося в «точке излома», останавливает лингвиста от безусловного осуждения (и тем более от запрещения!). Однако и нельзя еще признать значение слова достаточно нормативным («допустимым»), даже в публицистическом стиле литературного языка, так как не стабилизировалась сама новая норма, не «созрела» (по выражению Л. В. Щербы), но созревает — буквально на наших глазах.

О том же могут свидетельствовать и «ощущения» самих пишущих при употреблении слова ностальгия (и ностальгический); в одних случаях это выражается постановкой кавычек при слове, в других — формулой-оговоркой своего рода: … я привел слова Ф. И. Тютчева, слова сожаления о канувших в Лету античных временах. Эта своего рода ностальгия, стремление возвратить утраченную ясность мировосприятия, по-видимому, свойственны человеку во все времена (Новый мир, 1972, № 6).