Александр Потебня: «Язык есть средство не выражать уже готовую мысль, а создавать ее»

Филологическая жизнь

Александр Потебня родился 22 сентября 1835 года на хуторе Манев неподалеку от села Гавриловка в Роменском уезде Полтавской губернии Российской империи (сейчас это село относится к Сумской области Украины). Он происходил из семьи мелкопоместных дворян: отец — отставной штабс-капитан Афанасий Ефимович, мать — Мария Ивановна (в девичестве Маркова). Младший брат Александра Потебни Андрей участвовал в польском восстании 1863 года.

Среднее образование Александр Потебня получил в гимназии города Радом, где обучение велось на польском языке. В 1851 году он поступил в Харьковский университет на юридический факультет, но после первого курса решил перевестись на историко-филологический. Там он увлекся этнографией и стал изучать украинский язык (который в то время назывался «малорусским наречием») и собирать украинские песни. Окончив университет в 1856 году, Александр Потебня некоторое время работал учителем словесности в 1-й Харьковской гимназии. В 1861 году он защитил магистерскую диссертацию «О некоторых символах в славянской народной поэзии» и получил назначение на должность адъюнкта в Харьковском университете.

В 1862 году возрасте 26 лет Потебня написал свой главный научный труд — «Мысль и язык».

Тогда же он отправился в двухгодичную заграничную командировку от министерства народного просвещения — посещал лекции в Берлинском университете, изучал санскрит, побывал в славянских землях Австро-Венгрии. По возвращении в Харьков Потебня продолжил преподавать в университете в качестве доцента.

В 1874 году Потебня защитил докторскую диссертацию «Из записок по русской грамматике», а в 1875 году был утвержден на должность профессора, избран членом-корреспондентом Императорской Санкт-Петербургской академии наук (по отделению русского языка и словесности) и получил Ломоносовскую премию за выдающиеся труды в области языкознания.

Потебня читал лекции в Харьковском университете почти до самой смерти: он скончался в возрасте 56 лет 11 декабря 1891 года в Харькове в доме № 16 на улице, которая сейчас носит его имя.

Философские идеи

Труды Александра Афанасьевича Потебни неоднократно переиздавались после смерти их автора и вызывают интерес до сих пор. Один из учеников Потебни, лингвист Дмитрий Николаевич Овсянико-Куликовский отмечал глубокую философскую основу работ своего учителя. Перед публикацией Потебня читал их «в ряде университетских курсов, обставленных всею роскошью живого изложения, нередко достигавшего настоящих высот художественности»¹. Ученый писал свои труды живым и ярким языком, не стесняясь иногда использовать даже просторечные выражения, которые современный читатель не ожидает встретить в текстах научного стиля: «Изучать язык — значит различать сходные явления, а не сволакивать их в одну кучу»².

Потебня занимался разработкой теории словесности, вопросами общего языкознания, фонетики, грамматики и семасиологии³ славянских языков, увлекался фольклором и этнографией. Потебня обосновывал понимание языка как коллективного творчества: именно народ, а не отдельная личность — главный творец речи и мысли. Этим обусловлен интерес ученого к русскому и украинскому устно-поэтическому творчеству и мифологии.

Опираясь на идеи немецкого мыслителя Вильгельма фон Гумбольдта, Потебня развил собственное видение языка в качестве силы, творчески преобразующей мысль.

Языки с точки зрения Потебни — не средство обозначения уже готовой мысли, потому что тогда их различия по отношению к мысли были бы подобны различиям между почерками и шрифтами одной и той же азбуки. «При таком положении дела было бы вероятно, что как скоро распространилось бы убеждение, что разница между языками лишь внешняя и несущественная, что привязанность к своему языку есть лишь дело привычки, лишенной глубоких оснований, то люди стали бы менять язык с такой же легкостью, как меняют платье», — писал лингвист⁴. Языки различны между собой не только звуковой формой, «но всем строем мысли, выразившимся в них, и всем своим влиянием на последующее развитие народов»⁵.

Слова и образы

Слово в представлении Потебни состоит из трех компонентов: звука (или комплекса звуков), знака или представления (внутренней формы) и значения.

Внутренняя форма слова — это осознаваемый носителями языка конкретный признак, положенный в основу наименования предмета или явления.

Потебня иллюстрирует это понятие рядом примеров.

• Образ стола может иметь много признаков (круглый или прямоугольный, на четырех ногах), но само слово стол означает только ‘постланное’ (от глагола стлать).
• Произнося слово окно, мы можем представлять раму и стекла, но этимологически оно связано со словом око и следовательно означает ‘то, куда смотрят’.
• Облако — буквально ‘нечто обволакивающее’, но мы знаем, что это скопление капель воды в атмосфере.

«Внутренняя форма слова есть отношение содержания мысли к сознанию; она показывает, как представляется человеку его собственная мысль», — подчеркивает Потебня⁶.

Лингвист выделяет у слова ближайшее (общеязыковое, объективное, этимологическое) и дальнейшее (индивидуальное, смысловое, субъективное) значение. Ближайшее значение — это внутренняя форма слова, тогда как дальнейшее — совокупность представлений, ассоциаций и личного опыта человека. Исходя из этого, Потебня называет ближайшее значение слова народным, а дальнейшее — личным.

Необычно сегодня звучит такая идея Потебни, как невозможность для слова иметь несколько значений.

С его точки зрения, в языке огромное количество омонимов: «На деле есть только однозвучность различных слов — то есть то свойство, что различные слова могут иметь одни и те же звуки»⁷.

Ячейкой языка Потебня считал предложение. Первоначально древнее предложение, как полагал лингвист, состояло из двух существительных, из которых второе мыслилось как определяющее: Трава — зелень (вместо Трава зелена). Чтобы существительное зелень превратилось в прилагательное зеленый, необходимо ослабление значения предметности и одновременное усиление значения признака. «Именной характер предложения увеличивается по направлению к древности. Вместе с тем увеличивается и конкретность языка»⁸. Дальнейшие исследования по синтаксической типологии языков подтвердили суждения Потебни.

Увлечение переводом

Потебня с детства владел двумя языками — украинским и русским. Под конец жизни он задался целью перевести на украинский язык «Одиссею» Гомера (ее он читал в оригинале и в переводе на разные славянские языки), но не успел сделать это полностью — в итоге сохранилось 275 стихов из III песни, вся VII песнь и почти вся VIII песнь.

В черновике также остались выписки, где Потебня сопоставлял слова и выражения из своего перевода «Одиссеи» с польскими, чешскими, белорусскими, русскими и греческими. Приведем несколько строк из начала VII песни:

Ученики и почитатели Потебни с помощью его вдовы сумели восстановить то, что было сделано им на отдельных листках бумаги — благодаря их стараниям мы можем узнать Потебню еще и как поэта и переводчика.