Лингвистические лакуны: слова, которых нам очень не хватает

*Надерзю и *учудю: неполнота в системе глаголов

Некоторые формы глаголов невозможно правильно образовать. Например, есть грамматическое правило, которое требует добавления окончания к глаголу, но в итоге получается неправильная или некрасивая форма.

Глаголы с основами на согласные -д, -т, -з, -с, -ст, -зд часто не образуют форму первого лица единственного числа, так как получается неблагозвучное сочетание звуков.

• Победить: я победю? я побежду? — Правильно: одержу победу.
• Убедить: я убедю? я убежду? — Правильно: смогу убедить / попытаюсь убедить.
• Очутиться: я очучусь? — Правильно: окажусь.
• Дерзить: я дерзю? — Правильно: я грублю.
• Чудить: я чудю? чужу? — Правильно: я чудачу.

Среди других примеров — шелестеть, бороздить, затмить, ощутить и так далее.

Почему же так происходит?

Некоторые слова могут быть труднопроизносимыми из-за того, как в них сочетаются звуки. Например, ощущу — слишком много шипящих звуков подряд, затмлю — много согласных.

У глаголов, которые описывают процессы, протекающие без участия воли человека или относящиеся к неживой природе, формы 1-го и 2-го лица не употребляются по смысловым причинам. Это такие безличные глаголы, как рассветать, вечереть, знобить, глаголы физиологических состояний гноиться, кровоточить, рассосаться.

Некоторые формы считаются неприемлемыми в силу традиции. Например, сто лет назад лингвист Леонид Булаховский доказывал, что нельзя говорить защищу (1 л. ед. ч. от глагола защитить).

Он объяснял это так: по правилам, при добавлении окончания -ю должно происходить чередование последнего согласного корня (т → щ). Но в словах, где «щ» уже есть в корне перед «т», еще одно «щ» создает морфологическую аномалию и выглядит неуклюже. Однако норма меняется. Форма защищу сегодня вполне литературна, она приведена во всех нормативных словарях.

Лакуны в парадигме встречаются не только у глаголов. У существительных самый известный случай — родительный падеж множественного числа от слова мечта: нельзя сказать *у меня есть несколько мечт. В других случаях бывает трудно выбрать правильный вариант, поскольку он очень редко используется: кочерег, кабарог, пустельг, доньев.

Проблема morituri: упущенная возможность?

Причастия обычно описывают действия, которые уже произошли или происходят сейчас. Но иногда нам нужно описать действие, которое только должно произойти в будущем. Например, «работа, которую нужно будет сделать завтра» или «город, который станет столицей Олимпийских игр».

В отличие от русского, в латинском языке причастие будущего времени (participium futuri) существует. Оно образуется с помощью суффикса -urus (scripturus — ‘собирающийся написать’) и изменяется по родам, числам и падежам. Знаменитая фраза Ave, imperator, morituri te salutant (‘Славься, император, идущие на смерть приветствуют тебя’) демонстрирует использование причастия будущего времени morituri (‘собирающиеся умереть’), которое в русском языке невозможно передать одним словом, сохраняя ту же грамматическую структуру.

В истории русского языка были попытки «узаконить» такие формы. «Грамматика» Мелетия Смотрицкого была ориентирована на церковнославянский язык, который под влиянием греческого стремился к сложной системе причастий. Он приводил примеры даже двух залогов — действительного (прочтущий, сотворящий) и страдательного (прочтомый, сотворимый).

Мелетий Смотрицкий: архитектор славянской грамматикиРассказываем о ключевых исторических фигурах, повлиявших на развитие русского языкаВ XVIII и XIX веках такие формы встречались в литературе, поскольку талантливые авторы чувствовали в них потребность. У Александра Радищева, например, можно встретить форму созиждущий (тот, кто создаст, созиждет). Поэт Иван Клюшников писал: «Все прекрасно в божьем мире: сотворимый мир в нем скрыт».

Философ и филолог Михаил Эпштейн (признан 8 мая 2026 года иноагентом) указывает, что страдательные причастия будущего времени гораздо более распространены в русском языке, чем признает академическая грамматика. Таковыми он считает формы достижимый, заменимый, исполнимый, допустимый, преодолимый, излечимый, непобедимый, невообразимый, неутолимый и многие другие.

Но логика развития языка работает против этих форм (в отличие от лакуны в формах глаголов 1-го лица). Живая речь всегда стремилась к упрощению, и придаточное предложение с «который» оказалось гораздо пластичнее. Причастия сегодня все больше становятся маркером вычурной и канцелярской речи.

Евонный и ихний: страсть к согласованию

Просторечные формы евонный, ейный, ихний — пример того, как люди пытаются приспособить язык к своим потребностям, исправить то, что им кажется неудобным. С точки зрения правил эти формы считаются просторечными или вообще ошибочными. Но для лингвистов это иллюстрация того, как язык решает проблему неоднозначности и унифицирует формы с одинаковой функцией.

Местоимения третьего лица его, ее, их могут использоваться как для обозначения принадлежности — как притяжательные местоимения (это его машина), так и для указания на объект действия — как личные местоимения (позовите его).

Однако в некоторых контекстах говорящие чувствуют необходимость дополнительно указать именно на притяжательность, что приводит к использованию нелитературных форм, таких как евонный и ейный.

С точки зрения норм это ошибка, но само появление таких просторечных «замен» показательно. Языковая система стремится к единообразию. Носитель подсознательно ожидает, что, если слово выражает принадлежность, оно должно склоняться как прилагательное. Форма евонный становится в один ряд с прилагательными типа летний (относящийся к лету) и банный (предназначенный для бани), приобретая понятную и предсказуемую парадигму.

Интересно, что в других славянских языках притяжательные местоимения 3-го лица являются изменяемыми. Например, в сербском на вопрос «чей» можно ответить његов (‘его’), њен (‘ее’) и њихов (‘их’), а на вопрос «кого» — га/њега (‘его’),  jе/ње (‘ее’), их/њих (‘их’). В значении «чей» эти местоимения еще и ведут себя как прилагательные и меняют окончания: njena knjiga (‘ее книга’), njeni prijatelji (‘ее друзья’).

Можно сказать, что русское просторечие здесь просто пытается сделать языковую структуру более последовательной, используя те же механизмы, что уже закрепились в других славянских языках.

Пап вместо отче: новая звательность

Формы обращения типа Маш, Паш, мам, пап начали активно проникать в разговорную русскую речь в середине XX века, а окончательно закрепились и стали массовыми к 1970–1980-м годам. 

Звательные формы существовали в латыни, санскрите и древнегреческом, а сегодня есть во многих славянских языках (а также кельтских, балтийских и других). К XIV–XV векам они слились с именительным падежом. В современном языке остались реликты звательных форм: междометия/обращения Боже, Господи и этикетные формулы в церковной среде (отче, владыко).

Новые звательные формы образуют при помощи не добавления окончания, а его усечения: мы просто отбрасываем последний безударный гласный в слове: например, Тань вместо Таня или Коль вместо Коля.

Этот способ работает только с некоторыми словами. Обычно это имена собственные и слова, обозначающие родство, например бабуль.

Также иногда можно использовать этот способ во множественном числе: например, ребят или девчат.

Кроме того, этот способ обращения используется только в неформальной речи, но не в деловой или официальной. А вот старинный звательный падеж был более универсальным, в том числе уместным в торжественных обращениях.

Лингвисты не пришли к единому мнению, с чем они имеют дело — с «зародышем» падежа или просто особой формой. По строгим критериям (которых, в частности, придерживался в исследовании грамматики Андрей Зализняк), падеж должен охватывать всю систему частей речи. Новозвательная форма не распространяется на прилагательные: нельзя сказать «Дорог пап!», согласуя прилагательное с усеченной формой.

Автор учебника «Введение в языкознание» Александр Реформатский указывал на то, что в строго грамматическом смысле звательная форма не была падежом и в древнерусском и церковнославянском языках. В индоевропейском праязыке только слова единственного числа мужского и женского рода имели звательные формы. Они не являются частью падежной системы и в других современных языках.

Эй вы, простите, мадам: этикетная лакуна

Одна из самых больших проблем в современном русском языке — это отсутствие общепринятого вежливого способа обратиться к незнакомому человеку. Эта лакуна отличается по своей природе от несуществующих форм в парадигме или от лакун в грамматической системе, но она создает для говорящих не меньше, а больше проблем.

Раньше в русском языке были определенные слова для обращения, но сейчас они исчезли или стали использоваться не так, как раньше. В Российской империи были слова сударь/сударыня (как sir и madam в английском) и господин/госпожа. Однако они не были универсальными: так обращались только к представителям привилегированных сословий.

Как к вам лучше обращаться?Приключения дамы и господина в РоссииВ советское время место универсального обращения заняло слово товарищ, однако оно прочно ассоциировалось с политической системой и вышло из употребления после отказа от социалистической идеологии. 

При этом аналог слова товарищ сохранился на постсоветском пространстве. В армянском языке слово ընկեր (əнкéр) — стандартная форма обращения к учителям и преподавателям, что буквально переводится как «товарищ». К ним обращаются как «əнкéр + фамилия» (например, Әнкéр Саргсян).

Сейчас, когда нет единого общепринятого способа обратиться к человеку, люди используют разные обходные пути. 

• Называют пол в качестве обращения (говорят просто мужчина или женщина). Но многие считают, что это неправильно и невежливо.
• Выбирают безличные формы (вместо того чтобы назвать человека, говорят простите, извините или прошу прощения). Это помогает привлечь внимание, но не решает проблему обращения.
• Изредка пускают в ход старые слова (сударыня или гражданин), но это часто выглядит неестественно и даже может быть воспринято как насмешка.

Эту лакуну признают многие исследователи. Филолог Александр Панченко, например, сетовал, что в России люди больше не понимают, как обращаться друг к другу, и это указывает на проблемы с культурой общения.

Приведенные примеры — только часть случаев, когда язык и его носители «ощущают» нехватку некоторых форм. Но отсутствие таких форм говорит не о дефектах языка, а о том, как он живет, меняется, адаптируется к новым условиям. 

Кроме того, лакуны напоминают нам, что язык как живая система в своем развитии подчиняется не только логике. Свой «голос» в определении того, что останется или появится в речи, имеют и благозвучность, и уместность в текущей исторической ситуации, и стремление к простоте.