Признаком «косвенного вопроса» является не наличие частицы ли или каких-либо еще слов, а отсутствие прямой адресованности, то есть тот признак, который в вашем вопросе и приведен как «переформулирование в косвенную речь из прямой». Наличие частицы ли объясняется только тем, что в модальных вопросах она является главным средством формирования вопросительности, а при переводе в косвенную речь сохраняется и попутно превращается еще и в средство подчинительной связи. Но вопросы бывают не только модальные, но и диктальные, и в них вопросительность создается при помощи вопросительных местоимений (Где твоя шапка?; С кем ты идешь на концерт? и т. п.). Такие вопросы при переводе в косвенную речь тоже сохраняют исходное средство вопросительности — местоимение, но оно превращается в относительное и тоже служит средством подчинительной связи: Мама спросила, где моя шапка. Здесь мы тоже видим «косвенный вопрос», но, как видите, ни частицы ли, ни других приводимых Вами слов здесь нет и быть не может.

Поэтому приводимые Вами вопросы, конечно, являются прямыми. Не следует принимать частный случай за диагностический признак всех «косвенных» вопросов.

С точки зрения русского языка такое разделение предложения неуместно, да и с точки зрения коммуникации оно едва ли помогает восприятию текста.

Было бы нелишне привести более широкий контекст, а то ведь непонятно, о ком речь, да и о чем — тоже…

Допустим, однако, что действующие лица — лиса (которая вынудила) и конь (который ловит чехол копытом).

Трудность создается тем, что вынудить — глагол чистой каузации, то есть он обозначает действие, всё содержание которого сводится к тому, чтобы сделать так, чтобы некто другой выполнил действие, желаемое действующим субъектом.

Примеры: Лиса вынудила коня сбежать; Конь заставил лису горько плакать; Феодал принуждает крестьян обрабатывать его земли.

В конструкциях с такими глаголами деепричастный оборот возможен, но только как обозначение того действия субъекта, которое послужило инструментом принуждения. Например:

Лиса, сильно напугав коня метровыми зубами, вынудила его сбежать;
Конь, растоптав посевы лисы, заставил ее горько плакать;
Феодал, угрожая расправой, принуждает крестьян обрабатывать его земли.

В приведенном же примере оборот оглядев его с легким подозрением не воспринимается как обозначение того действия, которое послужило инструментом принуждения. Поэтому, несмотря на тождество субъекта, конструкция выглядит крайне неудачной. Главная причина в том, что действий (не считая действия, обозначенного деепричастием) два — и у каждого свой субъект. Субъект действия вынудила — лиса; субъект действия поймать — конь, и он же объект действия лисы. При такой сложной семантической конфигурации и возникают ограничения на использование деепричастного оборота.

Будем признательны, если Вы укажете на конкретные ответы, в которых мы противоречим сами себе.

Что касается канцеляризмов, то считать, будто бы слова является и данный в любых случаях являются канцеляризмами, — глубокое заблуждение. Оценить их как таковые можно разве что при употреблении в разговорной речи (например: Я являюсь сотрудником портала), да и то оборот в данном случае давно перешел за рамки официального стиля. Канцеляризм — это языковое средство официально-делового стиля при его использовании за пределами деловой сферы общения. Как замечала Нора Галь, страстный борец с канцеляритом, «всё зависит от того, верно ли выбрано слово именно для этого случая». Наши ответы в большинстве своем выдержаны в рамках официального стиля, поэтому наличие в них слов, которые можно назвать маркерами такого стиля, вполне уместно.

Поскольку сноска представляет собой часть предложения, после нее необходим знак конца предложения.