Редактируя рассказы по мотивам мультсериала «Чип и Дейл спешат на помощь», у нашей команды возник вопрос. В каких случаях писать слово «спасатели» с прописной буквы, а в каких — со строчной? Дорогие друзья, пожалуйста, проверьте, правильный ли у нас ход мыслей? 1. Если имеется в виду название фильма, то, разумеется, с прописной и в кавычках: Обожаю «Спасателей» — это один из моих любимых мультфильмов. 2. Если подразумевается возвышенный стилистический оттенок, то без кавычек и с прописной: — В эту минуту Дейл впервые осознал, что значит быть не просто отзывчивым бурундучком, а настоящим Спасателем. 3. А вот если с ироничным оттенком, то со строчной и в кавычках: — И этим белкам делать нечего, — проурчал Толспопуз, — тоже мне, «спасатели» нашлись! 4. Ещё один простой и очевидный случай. Если слово употребляется в значении «служба спасения», то со строчной и без кавычек: — Мистер Мышковский, мой малыш застрял в банке из-под газировки. Скорее вызывайте спасателей! 5. Теперь мы подошли к самому главному. Тут мнения у нас разделились. Как поступить, когда подразумеваются наши герои в собирательном смысле. Примеры из мультфильма: — Ну, (С, с)пасатели, чего мы ждём? Надо спасать яйцо. — Что ж, я полагаю, ты можешь стать (С, с)пасателем. — Куда ты идёшь? — Я ухожу из (С, с)пасателей. Со строчной буквы (как подсказывает чутьё и чувство скромности) или с прописной, согласно, допустим, параграфу 98 в Правилах?

Здравствуйте! Прочитав статью "Пожарник и пожарный" в "Словаре трудностей" (http://www.gramota.ru/spravka/trudnosti/36_112), решил, что было бы уместно, дополнить её упоминанием о толковании разницы между этими двумя терминами, которое встречается в книге Владимира Алексеевича Гиляровского "Москва и москвичи". Позволю себе привести достаточно большой отрывок из главы "Пожарный": "— Пожарники едут! Пожарники едут! — кричит кучка ребятишек. В первый раз в жизни я услыхал это слово в конце первого года империалистической войны, когда население нашего дома, особенно надворных флигелей, увеличилось беженцами из Польши. Меня, старого москвича и, главное, старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом — сперва на красавцах лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, — с гордостью говорила: — Пожарные! И вдруг: — Пожарники! Что-то мелкое, убогое, обидное. Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников. В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы. Делалось это под видом сбора на "погорелые места". Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и успели вырвать из огня." Цитата приведена по изданию: В.А.Гиляровский, Москва и москвичи. - Минск: Народная асвета, 1981. С уважением, Евгений.