Во-первых, в этом предложении нет частицы уже, а есть наречие уже.
Частица уже употребляется:
1) при подчеркивании значительности количества или продолжительности чего-либо ◆ Он не спал уже вторую ночь. ◆ Гостья выпила уже четвёртую чашку чаю;
2) как усилительная частица для подчёркивания какого-либо слова ◆ Уже по звуку двигателя можно определить, что он неисправен.
Наречие уже употребляется:
1) при указании на окончательное совершение, наступление, выполнение чего-либо ◆ Работа уже сделана;
2) при указании на смену места, времени, обстоятельств действия ◆ Я уже не директор;
3) при указании на наличие результата к настоящему времени, на данный момент ◆ Он давно уже занимается спортом.
(Источник: Викисловарь.)
Легко видеть, что в этом предложении слово уже употреблено во втором значении наречия.
Во-вторых, конкретного правила, которое регулировало бы случаи отнесенности наречия уже к одному из однородных сказуемых или к ним всем, конечно, не существует. Но существует простая закономерность: это наречие включает в сферу своего действия всё, о чем не сказано иного. Примерно так же ведет себя и еще.
Я еще молодая и красивая = я еще молодая + я еще красивая.
Я уже немолодая и некрасивая = я уже немолодая + я уже некрасивая.
А вот если о человеке нужно сказать, что он уже немолод, но по-прежнему хорош собой, придется подчеркнуть, что сфера действия уже на вторую характеристику не распространяется, и перед второй характеристикой неизбежно появится специальное средство:
Он уже немолод, но (всё) еще хорош собой.
Такие предложения допускают двоякую интерпретацию.
Первая: это двусоставное предложение, в котором инфинитив является подлежащим, в составном именном сказуемом вредно является кратким прилагательным. Эта интерпретация опирается на аналогию таких предложений с конструкциями, в которых на месте инфинитива — соответствующее существительное: Курение вредно. Такого взгляда на эту конструкцию придерживаются академическая Грамматика русского языка 1954 г. и многие более современные учебники, в том числе университетские.
Вторая: это безличное предложение с главным членом вредно (+ нулевая формальная связка) курить. Вынесение инфинитива влево (в начало предложения) обусловлено коммуникативной задачей, но такая операция — вполне рутинная — обычно не меняет синтаксического статуса того компонента, который превращается в тему и выносится влево (ср.: Одноклассники очень уважают Сашу — Сашу одноклассники очень уважают. Нетрудно видеть, что при тематизации и вынесении влево Сашу остается прямым дополнением и ни во что другое не превращается).
В этом случае вредно является словом категории состояния.
«Он чрезвычайно любил дочь свою, сам учил ее всему, но не простил ей ее побега с Ельцовым, не пустил к себе на глаза ни ее, ни ее мужа, предсказал им обоим жизнь печальную...» — читаем в повести И. С. Тургенева «Фауст». В одном из переведенных на русский язык сочинений А. Франса находим такой пример: «Я никогда больше не пущу к себе на глаза эту негодницу». Можно найти выражение не пустить (к) себе на глаза и в произведениях, переведенных с английского языка. Вероятно, предметом нашего обсуждения является калька с французского и/или английского языка. Это предположение, безусловно, нуждается в проверке.
Можно и нужно использовать привычные заимствованные названия, переназывать бенто-торт, моти, эклер, наполеон, безе, брауни и прочее нет никакой необходимости.
Для этого нужно видеть конкретное предложение. Всё равно может быть категорией состояния — и тогда являться сказуемым (Мне всё равно); наречием — и тогда являться обстоятельством (Он всё равно не пришел).
Составные порядковые числительные не являются синтаксическими конструкциями. Это единые именования, синтаксических связей внутри них нет.
В разговорных речениях типа тети-Катин разумнее всего видеть также единые наименования. В параграфе 129 полного академического справочника «Правила русской орфографии и пунктуации» под ред. В. В. Лопатина (М., 2008), регламентирующем дефисные написания прилагательных, читаем:
«3. [Пишутся через дефис] Прилагательные, образованные от сочетаний имени и фамилии, имени и прозвища, напр.: вальтер-скоттовский (Вальтер Скотт), жюль-верновский, ромен-роллановский, робин-гудовский, чайльд-гарольдовский, козьма-прутковский, чарли-чаплинский, а также прилагательные типа дяди-Стёпин, тёти-Валин...»
Соответственно, о синтаксических связях внутри таких прилагательных говорить также не приходится.
Что же касается именительного падежа и его конкуренции с творительным в тех случаях, когда существительное является именным компонентом сказуемого, ни о каком управлении или примыкании и, шире, ни о какой подчинительной связи говорить не приходится. Маркирование именного компонента сказуемого возможно как именительным, так и творительным падежом. При этом в зависимости от типа связки и даже от конкретной связки предпочтителен или именительный, или творительный падеж. В конструкциях именования предпочтителен как раз именительный падеж.
Увы, это распространенная грамматическая ошибка. Управление существует, но не все носители русского языка следуют правилам...
Вероятно, речь в Вашем вопросе идет о фиксации глагола преумножить в «Большом толковом словаре русского языка» С. А. Кузнецова, выпущенном четверть века назад. У нас нет права вносить изменения в чужие тексты.
Оба варианта могут считаться правильными, хотя есть нюансы.
Во-первых, безоговорочно можно считать предложно-падежную форму из + Р. п. несогласованным определением, если ее можно заменить прилагательным — согласованным определением. Например, Наф-Наф строит дом из камней = каменный дом. Но есть следующий пункт.
Во-вторых, существенное значение имеет то, актуализирован в контексте материал, из которого строится шалаш, или нет. Если материал важен (например, в сказке о трех поросятах он играет ключевую роль), то предпочтительнее видеть в нашей предложно-падежной форме косвенное дополнение: важно не просто какой строится шалаш (на вопрос какой? можно ответить десятком разных прилагательных, отнюдь не обязательно называющих материал), а именно из чего. Поэтому в той же сказке в конструкциях дом из соломы, дом из веток, дом из камней предпочтительнее видеть косвенное дополнение.
Вывод: целесообразно оценивать контекст. Если контекста нет, то предложение воспринимается как сообщение о том, из чего именно построен шалаш (тогда дополнение). Если же из контекста понятно, что материал не в фокусе внимания (Надо было устраиваться на ночлег. Мы быстро соорудили шалаш из веток, разожгли костер и начали готовить себе ужин), тогда вполне можно считать, что перед нами несогласованное определение.
Склонение синтаксических конструкций с приложением — весьма непростая тема для обсуждения. В современной деловой речи подобные конструкции могут включать определяемые существительные, обозначающие организацию, учреждение, государство, в качестве же приложения (определения) выступают существительные типа участник, преемник, производитель, исполнитель, разработчик, отправитель, нарушитель, ответчик, импортер, экспортер, выгодоприобретатель и др. Первую позицию занимают неодушевленные существительные, а вторую — существительные одушевленные (в расширенном, измененном значении). Лингвисты констатируют: в таких конструкциях существительные-определения демонстрируют вариантные формы винительного падежа. Это варьирование — не уникальное явление: как можно видеть на других примерах, исходно одушевленные существительные при изменении значения употребляются в падежных формах как одушевленных, так и неодушевленных существительных, нередко на протяжении длительного времени. Варьирование обусловливают разные причины: и приверженность говорящих к привычным формам, и, наоборот, стремление «примерить» новые формы, когда семантическая перемена (отнесенность слова к другому объекту действительности) заметна или намеренна, а также особенности высказываний. Очевидно, что формальное варьирование — это закономерный этап в меняющейся и многообразной жизни слова.
Наблюдая за обсуждаемыми конструкциями, лингвисты обратили внимание на интересные особенности варьирования форм. Если существительные употребляются в форме единственного числа, то приложение часто сохраняет форму винительного падежа одушевленного существительного (организацию-участника; фирму-нарушителя; страну-импортера). Если существительные стоят во множественном числе, то их формы могут быть уподоблены (привлечь государства-экспортеры; обратить внимание на фирмы-союзники).
Эти наблюдения, безусловно, не исключают возможности употребления форм типа страну-импортер, объединить государства-участников.
