Числительные два, три, четыре (а также составные числительные, оканчивающиеся на два, три, четыре, например двадцать два) в именительном падеже сочетаются с существительным в форме родительного падежа и единственного числа, например: двадцать два стола, тридцать три несчастья, пятьдесят четыре человека. Числительные пять, шесть, семь, восемь, девять и т. д. и составные числительные, оканчивающиеся на пять, шесть, семь, восемь и т. д., согласуются с существительным, стоящим в форме родительного падежа множественного числа, например: сорок восемь преступников. Однако в косвенных падежах согласование выравнивается: р. п. – двух столов, пяти столов, д. п. – двум столам, пяти столам.
Такая разница в согласовании числительных связана с историей русского языка. Названия чисел 5–9 были существительными женского рода и склонялись как, например, слово кость. Будучи существительными, эти названия управляли родительным падежом существительных, употреблявшихся, разумеется, в форме множественного числа. Отсюда такие сочетания, как пять коров, шесть столов (ср. сочетания с существительными: ножки столов, копыта коров) и т. п.
Сложнее обстояло дело с названиями чисел 2-4, которые были счетными прилагательными и согласовывались в роде, числе и падеже с существительными: три столы, четыре стены, три камене (ср.: красивые столы, высокие стены). При этом название числа 2 согласовывалось с существительными в особой форме двойственного числа (не единственного и не множественного; такая форма применялась для обозначения двух предметов): две стене, два стола, два ножа (не два столы, два ножи). К XVI веку в русском языке происходит разрушение категории двойственного числа, и формы типа два стола начинают восприниматься как родительный падеж единственного числа. Особая соотнесенность чисел 2, 3 и 4 (возможно, и грамматическая принадлежность к одному классу слов) повлияла на выравнивание форм словоизменения всех трех числовых наименований.
Ваш вопрос непонятен. Прилагательное теплое является определением к последнему дополнению из ряда однородных: продукты, одежду, бельё. Если к слову, входящему в ряд однородных членов, относятся зависимые слова, то вся группа таких слов (главное + зависимые) рассматривается как один компонент. При этом зависимое слово не меняет свою синтаксическую функцию, определение остается определением. В ЕГЭ и ОГЭ нет заданий, в которых требовалось бы некорректно охарактеризовать определение к слову из ряда однородных членов.
Предикат – 1) понятие, определяющее предмет суждения – субъект – и раскрывающее его содержание (в логике); 2) то же, что сказуемое (в лингвистике).
Предикативы (предикативные наречия) – в лингвистике: особая группа слов, стоящих вне традиционной системы частей речи и обозначающих нединамическое состояние, например: Надо ехать. Мне жаль. Ты не рад? Слова надо, жаль, не рад – предикативы. Некоторые лингвисты считают предикативы самостоятельной частью речи, но «официального» статуса часть речи предикативы все же не имеют.
Вообще говоря, лень – существительное. Однако в предложениях типа Ему лень. Лень вставать и пр. лень правильнее назвать предикативом. Предикативы (предикативные наречия, категория состояния) – особая группа слов, стоящих вне традиционной системы частей речи и обозначающих нединамическое состояние, ср.: Надо ехать. Мне жаль. Ты не рад? Слова надо, жаль, не рад, лень – предикативы. Некоторые лингвисты считают предикативы самостоятельной частью речи, но «официального» статуса часть речи предикативы всё же не имеют.
Знаки препинания расставлены корректно. Как показывает практика — вводная конструкция, она не образует единого целого с союзом однако.
Вы правы. Мужскую фамилию Евсей необходимо склонять (а женская фамилия не склоняется).
В индоевропейских языках частица утверждения, как правило, восходит к указательным местоимениям или к их разнообразным соединениям с другими словами. Французское oui, например, восходит к латинскому hoc ego – 'вот я, то я'; итальянское si – к латинскому же слову sic 'так', а немецкое ja и английское yes (слова эти родственные) – к индоевропейской местоименной основе *io (отсюда же древнерусское местоимение и, я, е 'этот, эта, это').
Славянские языки, в том числе русский, не являются исключением. Русское да восходит к праславянской основе *da 'так' (от индоевропейской основы *do; в индоевропейскую эпоху слово do значило 'сюда'). Интересно, что к этой же основе восходят и немецкое zu 'к', и английское to. Лингвисты предполагают существование в общеиндоевропейскую эпоху местоименной (указательной по значению) основы *de-: *do, от которой (возможно, от одной из падежных форм) и происходит праславянское *da. В других славянских языках утвердительные частицы тоже происходят от указательных местоимений: чешское ano 'да' – от сочетания a-ono, а по-польски да будет tak.
Таким образом, механизм образования утвердительных частиц в индоевропейских языках практически одинаков, а многообразие вариантов объясняется различными фонетическими и лексическими процессами, происходившими в разных языках на протяжении многих столетий.
Сегодня нормативно: Первая мировая война, Вторая мировая война.
В художественном тексте следует учитывать значимость прописных букв как средства графической выразительности. Например, в предложении «Он вывел на баннере "ДОЛОЙ" заглавными буквами» необходимость употребления прописных лексически подчеркнута в самом тексте; в предложении «Он послушал группу "МОЛОДОСТЬ ВНУТРИ"» прописные буквы соответствуют официальному написанию этого названия.
