Полный переход собственного имени в нарицательное выражается в утрате прописной буквы. Слово бедлам давно потеряло связь с мотивирующим его собственным именем, воспринимается в русском языке как нарицательное слово и пишется закономерно со строчной буквы. Ср. также галифе, френч, маузер, бойкот, пармезан. Собственные имена могут находиться на разных стадиях перехода в нарицательное, сохраняя при этом прописную букву. Это отражается в словарях. Ср., например: бедлам и Иуда, Эдем, Вандея.
Корректно: улица 15 Погибших Партизан. В географических и административно-территориальных названиях — названиях материков, морей, озер, рек, возвышенностей, гор, стран, краев, областей, населенных пунктов, улиц и т. п. — с прописной буквы пишутся все слова, кроме родовых понятий (остров, море, гора, область, провинция, улица, площадь и т. п.), служебных слов, а также слов года, лет. Например: мыс Доброй Надежды, течение Западных Ветров, улица 26 Бакинских Комиссаров.
Традицией закреплено сочетание на Аляске (если речь идет о полуострове; ср. на Камчатке, на Таймыре). Однако употребление в этом сочетании предлога в объяснимо в тех случаях, когда речь идет о штате Аляска (ср. в Техасе, в Калифорнии). См., например, название статей Г. Лозинского «Русская печать в Аляске и для Аляски» (Временник общества друзей русской книги. — Париж, 1938), М. Гавриловой «Суммарная радиация в Аляске» (Вопросы актинометрии и атмосферной оптики. — Л.: Гидрометеоиздат, 1957) и др.
1. Стоит убрать слова "по ноге".
2. Верно: Бедные мы, бедные.
3. Верно: попами пуганная, врагами стрелянная.
Правильно: пойдем вместе (со мной), ты пойдешь вместе со мной (во втором случае слова со мной обязательны).
Следовательно, "душевное оздоровление" - это беседа с психиатром?
Духовный - от слова "дух", душевный - от "душа". Если имеется в виду "в здоровом теле - здоровый дух", то использование прилагательного "духовный" может быть оправданным в Вашем контексте.
Согласно словарям русского языка, вдова – женщина, не вступившая в другой брак после смерти мужа (см., например, «Большой толковый словарь русского языка» под ред. С. А. Кузнецова). Иными словами, вдова – это женщина, у которой умер муж и которая после этого не вступала в брачные отношения.
Ваша ситуация иная: не было смерти мужа, ведь на момент смерти человек не был Вашим мужем, брак был расторгнут до его ухода из жизни. Поэтому Ваш статус не изменился – «разведена». Вдовой Вы были бы, если бы брак был прекращен вследствие смерти супруга.
Вот поручаешь ему какое-то, пусть небольшое, дело, и человек раскрывается, отдает себя полностью, ничего от этого не имея.
Кому, как не им, известна их истинная цена.
На вопрос: «Трудно ли быть лучшей среди лучших?» – ответила так: «Я себя не могу назвать лучшей среди лучших,
На машзаводе на вопросы друзей: «Где ты так долго был?» – отвечал: «В командировке…
Народные приметы складывались в результате долгого, не в одно поколение, наблюдения за природой.
Здесь они уже не смогут предвидеть манеру поведения ребенка, потому что он ее унаследовал от неизвестных им родителей.
Подобные фразеологизированные конструкции (ср. также: взять в жены, набиваться в друзья, пойти в няньки) обозначают вхождение кого-либо в определенный круг лиц – отсюда и множественное число.
Но гораздо интереснее трансформация, происходящая не с категорией числа, а с категорией одушевленности/неодушевленности. Обратите внимание: слова, называющие лиц, ведут себя как неодушевленные существительные: винительный падеж совпадает с именительным, хотя в других контекстах он, как и полагается, совпадает с родительным: вижу президентов, жен, друзей. Академическая «Русская грамматика» (М., 1980) называет подобные формы «единственным отступлением от последовательного выражения одушевленности во мн. ч.». Синтаксисты так объясняют этот феномен: собирательность в этих формах подавляет одушевленность.
Сочетание надрывать горло не противоречит нормам русского языка. Оно встречается в художественных текстах, например: Долго и бесплодно бродили мы с Мишей по берегу, надрывая неистовым криком горло и постреливая иногда в воздух — гробовое молчание было нам ответом [Б. И. Вронский. Дневник (1935)]; Кави, надрывая охрипшее горло, созывал вожаков, чтобы убедить их отказаться от нападения на шене [И. А. Ефремов. На краю Ойкумены (1945–1946)]; «В словах ее крылась какая-то страшная тайна», — думаю я, возвращаясь к уже надрывающей горло няне: «Ну где тебя носит?..» [В. Н. Кобец. Кисть рябины // «Волга», 2012].
