Здравствуйте! Как правильно сказать: в Кутузово или в Кутузове? (Микрорайон, названный в честь Кутузова). В одном случае нашел такое правило: Географические названия славянского происхождения, оканчивающиеся на -ово, -ево, -ино, -ыно, не склоняются в сочетании с родовым словом: из района Люблино, в сторону района Строгино, к району Митино, в городе Иваново, из деревни Простоквашино, до края Косово. Если же родового слова нет, то возможны оба варианта, склоняемый (старый) и несклоняемый (новый): в Люблине и в Люблино, в сторону Строгина и в сторону Строгино, в Иванове и в Иваново, из Простоквашина и из Простоквашино, до Косова и до Косово, к Митину и к Митино, 8-й микрорайон Митина и 8-й микрорайон Митино. При этом склоняемый вариант соответствует строгой литературной норме. Словарь Л. К. Граудиной, В. А. Ицковича, Л. П. Катлинской «Грамматическая правильность русской речи» указывает: «В образцовом литературном стиле (со сцены, с телеэкрана, в радиоречи) эти формы следует склонять». В другом это: "Несклоняемость географических наименований нормальна в следующих случаях: 1) Если такое наименование является приложением к одному из следующих обобщающих слов: село, деревня, поселок, станция, становище, реже – город: в селе Васильково, в поселке Пушкино, в деревне Белкино, на станции Гоголево. 2) Если населенный пункт назван собственным именем известного лица: около Репино (назв. поселка под Ленинградом), недалеко от Лермонтово (назв. небольшого города около Пензы)»."

Пожалуйста, подскажите, это срочно! Как известно, слова автора, стоящие посередине прямой речи, отделяются от неё с двух сторон запятой и тире, а вся реплика либо заключается в кавычки (например, при мысленной речи), либо начинается с тире (в диалоге). Вот пример. «Если дать всем, ― подумал он, ― это влетит в копеечку». [Коллекция анекдотов: Ходжа Насреддин (1950-2000)] Однако в литературе встречается выделение авторских слов в мысленной речи при помощи только запятых. Это допустимая форма несобственно-прямой речи? А где это правило прописано? Вот несколько примеров для наглядности. 1. По меньшей мере трое, мысленно поправил себя Николай, потому что Тамара приезжала в райцентр три раза с разными группами немцев, и в каждой из этих групп Саприн безошибочно вычленял одного, который считал, что имеет на Тамару кое-какие права. [Александра Маринина. За все надо платить (1995)] 2. Ах, чтоб тебе пропасть, дураку, мысленно выругался Тумаш. [Василь Быков. Болото (2001)] 3. Господи, Боже ты мой, вот уж точно, распалась связь времён, подумал он, французского вина подайте-ка арестованному… [Юрий Давыдов. Синие тюльпаны (1988-1989)]

Здравствуйте, хочу прокомментировать № 258454 "Здравствуйте! Я в 11 классе преподаю русскую литературу. Уже неоднократно при изучении романа "Мастер и Маргарита" М. А. Булгакова встаёт вопрос: "как правильно ставить ударение в имени Иешуа?" Ваш портал даёт ответ, что ударение - на втором слоге. Ответьте, пожалуйста, на какой источник или источники Вы ссылаетесь? Для многих это очень важный вопрос и хотелось бы услышать от Вас на него развёрнутый комментарий. Заранее спасибо за ответ!" Я знаком с древнееврейским языком и могу сказать, что имя "Иешуа" именно в этой форме произносится с ударением на второй слог, именно так указано ударение в масоретском тексте Танаха (Ветхий Завет). Однако имя Христа по древнееврейски звучит иначе, Булгаков использовал арамейский вариант его произношения. Тем не менее, ударение остается прежним. Само имя "Иешуа" образовано слиянием одного из имен Бога и глагола "спасать", что весьма характерно для древнееврейских имен.

Здравствуйте! Прочитав статью "Пожарник и пожарный" в "Словаре трудностей" (http://www.gramota.ru/spravka/trudnosti/36_112), решил, что было бы уместно, дополнить её упоминанием о толковании разницы между этими двумя терминами, которое встречается в книге Владимира Алексеевича Гиляровского "Москва и москвичи". Позволю себе привести достаточно большой отрывок из главы "Пожарный": "— Пожарники едут! Пожарники едут! — кричит кучка ребятишек. В первый раз в жизни я услыхал это слово в конце первого года империалистической войны, когда население нашего дома, особенно надворных флигелей, увеличилось беженцами из Польши. Меня, старого москвича и, главное, старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом — сперва на красавцах лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, — с гордостью говорила: — Пожарные! И вдруг: — Пожарники! Что-то мелкое, убогое, обидное. Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников. В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы. Делалось это под видом сбора на "погорелые места". Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и успели вырвать из огня." Цитата приведена по изданию: В.А.Гиляровский, Москва и москвичи. - Минск: Народная асвета, 1981. С уважением, Евгений.