Сначала дадим короткий ответ: русские формы типа сербскую и ведет не являются результатом позднейшего наращения, а отражают, напротив, древнее языковое состояние. Полный же ответ будет таков.
1. Краткие и полные формы прилагательных (типа современных русских добр и добрый) сформировались в праславянском языке и поначалу были свойственны всем славянским языкам. В ходе дальнейшего развития славянских языков эта корреляция была большей частью устранена, причем утрачивались краткие формы прилагательных. Рефлексы древнего противопоставления кратких и полных прилагательных частично представлены в восточнославянских языках (причем более или менее последовательно — в русском), в сербохорватском и словенском языках (ср., например, в сербохорватском: lep čovek и lepi čovek ‘красивый человек’). В то же время окончания полных прилагательных во многих славянских языках претерпевали стяжение (прежде всего в формах именительного и винительного падежей), поэтому сегодня мы можем ошибочно воспринимать генетически полные прилагательные как краткие. Например, польское biała, чешское bílá, украинское біла, соответствующие русскому белая, — это не краткие прилагательные, а полные со стяженным окончанием (то же касается формы српску, приведенной в вопросе). Такие формы представлены и в русских диалектах, однако в русском литературном языке закрепились полные формы с нестяженными или частично стяженными окончаниями.
2. В старославянском языке, представляющем собой древнейшую письменную фиксацию славянской речи, глагольные формы 3-го лица настоящего или простого будущего времени почти всегда имеют на конце -тъ: идетъ, идѫтъ. В раннедревнерусском языке эти же формы имели на конце -ть: идеть, идуть. В то же время уже в древнейших текстах, отражающих живую восточнославянскую речь, регулярно встречаются формы и без -ть: напише, а не напишеть. Вопрос об исходном (праславянском) соотношении форм с -тъ/-ть и форм без них окончательно не прояснен. Возможно, что это варианты, отражающие древнейшие, еще праславянские диалектные различия. Дальнейшее оформление глагольной парадигмы настоящего времени в различных славянских языках протекало по-разному. В русском литературном языке в 3-м лице единственного и множественного числа закрепились варианты с -т, возможно не без влияния церковнославянской книжной традиции, восходящей к старославянской письменной культуре. В других славянских языках преобладают формы, оканчивающиеся на гласные. В некоторых языках представлены сразу оба варианта: например, в болгарском и македонском формы 3-го лица единственного числа оканчиваются на гласный, а формы 3-го лица множественного числа — на -т. То же в украинском языке и белорусском языке, но здесь имеет значение и спряжение глагола: в единственном числе — укр. веде, блр. вядзе, во множественном — укр. ведуть, блр. вядуць, но у глаголов другого спряжения в формах обоих чисел — укр. кричить, кричать, блр. косiць, косяць.
Да, такие сочетания называют мёртвыми метафорами. См.:
Ричардс, Айвор А. Философия риторики / А. А. Ричардс ; пер. с англ. Р. И Розиной // Теория метафоры / вступ. ст., сост. Н. Д. Арутюновой ; пер. под ред. Н. Д. Арутюновой и М. А. Журинской. – М., 1990. – С. 44–67.
"Разрешите мне теперь привести пример простейшей, всем знакомой метафоры ножка стола. Мы называем эту метафору мертвой, но она очень легко оживает. Чем отличается она от использования слова в прямом или буквальном значении в таком, например, выражении, как нога лошади*.
/* В английском языке, в отличие от русского, вместо двух слов ножка и нога есть лишь одно слово leg — Прим. перев./
Очевидное различие состоит в том, что ножка стола обладает лишь несколькими признаками из числа тех, которыми наделена нога лошади. Ножки стола не ходят, они только поддерживают его. В подобных случаях мы называем общие признаки основой метафоры. В приведенном примере мы легко находим основу метафоры, но очень часто это оказывается невозможным. Метафора способна прекрасно работать и тогда, когда мы не можем судить о том, как она работает или что лежит в основе переноса.
<…> Вернемся снова к примеру со словом нога. Мы замечаем, что даже здесь границу между буквальным и метафорическим употреблением слова нельзя считать полностью стабильной или постоянной. В каких случаях это слово используется буквально? У лошади есть ноги в буквальном смысле этого слова, так же, как и у паука. Но что сказать о шимпанзе? Сколько у него ног — две или четыре? А морская звезда? Что у нее — руки, ноги или не то и не другое? А если у человека деревянная нога, что имеется в виду — нога в метафорическом или в буквальном смысле? Можно ответить, что здесь сочетаются оба смысла. С одной точки зрения, слово нога используется в буквальном смысле, а с другой —в метафорическом.
Слово может одновременно вы ступать в своем прямом и метафорическом значениях, так же как на основе этого слова может быть одновременно создано несколько метафор или же в одном значении сливаться несколько. Этот тезис представляется нам крайне важным, поскольку очень часто неверные теории возникают из-за убеждения в том, что, если слово функционирует каким-то одним образом, оно не может в то же самое время функционировать по-другому и иметь одновременно разные значения.
Слово обсерватор не зафиксировано в нормативных словарях современного русского литературного языка. Однако существуют административные документы, в которых дано определение этого термина. Например, Письмо Роспотребнадзора от 11.02.2020 N 02/2037-2020-32 «О направлении временных рекомендаций по организации работы обсерватора" (вместе с "Временными рекомендациями по организации работы обсерватора для лиц, прибывших из эпидемически неблагополучной территории по новой коронавирусной инфекции")», где сказано следующее: "Обсерваторы, специально приспосабливаемые учреждения для изоляции и медицинского наблюдения за лицами, прибывшими из эпидемически неблагополучной территории по новой коронавирусной инфекции. Развертывают в любых учреждениях, в которых могут быть соблюдены требования по изоляции, обработке стоков, охраны территории, находящиеся в отдаленном расстоянии от крупных городов (санатории, профилактории, реабилитационные центры и пр.)". Термины обсерватор и обсервация получили распространение во время эпидемии коронавируса, однако появились в речи раньше. Так, определение этих понятий было дано уже в «Сборнике нормативных документов по ветеринарно-санитарной экспертизе и госветнадзору. Часть 3. Ветеринарные и санитарные правила (по сост. на 01.06.2014)» (Сост. С. Н. Луцук, Ю. В. Дьяченко, В. П. Толоконников, В. И. Трухачев; Ставрополь: Агрус, 2014). Более того, ныне они стали употребляться уже не только в официально-деловых и научных текстах, но и в текстах художественных, публицистических, а также в бытовой речи. См., например: Сегодня я записала все видео для моего марафона, провела онлайн встречу с клиентом, сходила к стоматологу, завершила читать главу про шизофрению, устроила лечебный обсерватор на балконе для всех своих орхидей [Марина Щербакова. VK. 2020]; Уточняем непонятное: Обсерватор (Противоэпидемическое учреждение, предназначенное для временного медицинского наблюдения за здоровыми лицами, выезжающими за пределы карантинной зоны): теперь мы точно знаем о том, что это такое по общепринятому факту [Анна Князева. Божья любовь. Экстремальная литература. 2022]; ОБСЕРВАТОР. До сих пор мы с вами слышали, в основном, об «обсерваториях» (где ученые наблюдают, изучают и анализируют природные явления). Самые известные обсерватории – астрономические. Теперь ОБСЕРВАТОР. Корень тот же, что у «обсерватории» — лат. observatio (наблюдение). И слово, на самом деле, не «марсианское», оно из медицинской терминологии. ОБСЕРВАТОР — временное учреждение, которое разворачивается в приспособленных помещениях для проведения обсервации, то есть наблюдения. В документах главного санитарного врача РФ можно увидеть и «обсерватор», и «изолятор» (в советской медицине были именно «изоляторы», см. Большую медицинскую энциклопедию). В чем разница? ОБСЕРВАТОРЫ размещаются не в больницах (как правило), а в отдельных помещениях, которые приспосабливают для карантина здоровых людей. Только здоровых! Это могут быть гостиницы, школы, профилактории и т.п. Главное – там не лечат, там только наблюдают. Изолятор находится уже на территории медицинских учреждений (Марина Королева. Русский в порядке. М.: Изд-во АСТ, 2024).
Так что следует рассчитывать на появление этого слова в словарях неологизмов.
Классификация бессоюзных сложных предложений, основанная на аналогии с союзными, ущербна прежде всего потому, что она уничтожает различие между союзными и бессоюзными конструкциями.
Кроме того, такая классификация дает относительно приемлемые результаты лишь в небольшой части случаев.
Достаточным основанием для квалификации предложения как сложносочиненного является только наличие сочинительного союза, как сложноподчиненного — подчинительного союза или союзного слова (относительного местоимения).
Существует множество бессоюзных конструкций, в которых с равным успехом можно представить как сочинительный союз, так и подчинительный. Простейший пример — фраза Скалозуба Чин следовал ему — он службу вдруг оставил. Здесь возможен и сочинительный союз а, и подчинительный хотя (и другие). Может быть, именовать такую конструкцию бессоюзной сочинительно-подчинительной? Но тогда мы уничтожим и различие между сочинением и подчинением. К пониманию сущности бессоюзных конструкций это нас не приблизит.
Сущность сложного предложения заключается в установлении смысловых отношений между двумя ситуациями. Союзные сложные предложения делают это с разной мерой конкретизации, но эта мера в любом случае выше, чем в бессоюзных конструкциях. Если сказать Чин следовал ему — а он службу вдруг оставил, на первое место выдвинется несоответствие второй ситуации первой (с точки зрения говорящего). Если сказать Хотя чин следовал ему, он службу вдруг оставил, на первом месте окажется уступительный оттенок: от брата Скалозуба ожидалось одна линия поведения, а он почему-то выбрал противоположную. Если сказать Чин следовал ему — и он службу вдруг оставил!, на первый план выдвинется изумление очевидным, с точки зрения говорящего, противоречием. Все эти оттенки близки, но отнюдь не тождественны. В бессоюзной же конструкции ни один из этих оттенков на первый план не выдвигается, но они присутствуют в предложении все вместе, одновременно. Происходит это именно потому, что нет союза. В одних случаях говорящему важно предельно конкретизировать свою мысль, в других случаях он, наоборот, не хочет этого делать (или, как Скалозуб, не умеет).
Современные классификации бессоюзных предложений различны, но объединяет их отказ от уничтожения различия между союзными и бессоюзными сложными предложениями и признание за последними статуса особого типа сложного предложения, несводимого ни к сложносочиненным, ни к сложноподчиненным.
Одна из существующих классификаций (ее автор С. Г. Ильенко) подразделяет все бессоюзные конструкции на 1) собственно бессоюзные предложения, имеющие явные признаки, резко отличающие их от союзных, 2) аналоги союзных (именно они приведены в Вашем вопросе), 3) так называемые явления текста, то есть конструкции, в которых без всякого ущерба для смысла можно поставить между частями точку; такие построения являются, по сути, продуктом авторского «произвола».
Подробнее о проблеме бессоюзного предложения вообще и об этой классификации в частности можно прочитать в учебнике «Современный русский язык. Синтаксис» под общей редакцией С. Г. Ильенко (1-е изд. — М.: Юрайт, 2016; в последующие годы издательство регулярно выпускает новые тиражи). Учебник можно читать и онлайн на сайте этого издательства.
Имена и фамилии, оканчивающиеся на -о, не склоняются в русском литературном языке.
Здесь авторские слова, стоящие после прямой речи, представляют собой отдельное предложение. О таких случаях идет речь в примечании 2 к параграфу 48 справочника по пунктуации Д. Э. Розенталя.
В явлении, которое Вы описываете, проявляется важный закон языка – закон экономии. В соответствии с литературной нормой нужно говорить: распечатать файл в формате pdf, перевести документ в формат pdf и т. п. Но эти выражения слишком длинны, и вот язык рождает новые, необходимые для быстрой коммуникации слова. Эти слова относятся к профессиональному жаргону и произносятся с гласными – по законам русской фонетики: [спэдээф'], [п'эр'эпэдээф'ит'].
Так о чем спорить? Ведь собеседники в итоге поняли, что именно каждый из них имел в виду.
Официальное название – Крымский федеральный округ.
Пожалуйста, обратитесь к работе С. М. Толстой «festschrift2012/Tolstaja.pdf" target=blank>Лики любви в зеркале славянских языков».
