Словарная фиксация: досмо́тровый.
В «Словаре собственных имен русского языка» Ф. Л. Агеенко название Алнаши зафиксировано как несклоняемое. Вполне возможно, что в обиходной речи местных жителей оно склоняется, но в литературном языке правильно: из Алнаши.
Правильно: восприемник, восприемничество.
По общему правилу транслитерации иноязычных имен двойные согласные сохраняются, верен вариант Диппер.
Допустимы оба варианта.
Фразы с этими словами и сказав это не вводят прямую речь, а развивают действие. Соответственно, они оформляются отдельно:
— И всё же я отказываюсь.
С этими словами она вышла из комнаты.
А зачем здесь абзац? Непонятно.
В принципе выделить цитату не кавычками, а иным графическим способом (в том числе расположить цитату с отступом ниже).
Определительный оборот (в т. ч. причастный), стоящий после определительных местоимений (а все – определительное местоимение), обычно тесно примыкает к ним и запятой не отделяется. Запятые ставятся, только если оборот имеет характер пояснения или уточнения.
В лингвистике это явление получило название выдвижения топика влево. Суть в следующем.
Помимо грамматического членения предложения, существует также членение его на фрагменты, которые значимы с точки зрения коммуникации. Это членение получило название актуального членения. В простейшем случае выделяются тема (Т) — исходный пункт высказывания и рема (R) — его ядро, то, ради чего оно, собственно, и возникает. Например:
[Самым любимым блюдом девочки]T [было мороженое]R.
Любая фраза допускает несколько разных вариантов актуального членения (оно и называется актуальным потому, что оно действительно в пределах текущего коммуникативного акта, а в другом акте коммуникации то же предложение может повернуться как бы другой своей стороной). Ср.:
[Мороженое]T [было самым любимым блюдом девочки]R.
Порядок слов в русском предложении в основном определяется как раз актуальным членением.
Бывает, однако, что актуальное членение как бы удваивается. Говорящий сначала называет предмет, о котором намерен что-то сообщить, как бы «вывешивает флажок» (и в этот момент он еще может только строить дальнейшую фразу), а затем, собственно, и произносит фразу, как будто забыв о том, что «флажок» уже вывешен. В таком случае полезно, во избежание путаницы, воспользоваться другой парой терминов: топик и комментарий (первую пару терминов ввели в середине прошлого века чешские лингвисты, вторую — американские). Именно так получается та довольно распространенная, в том числе и в речи весьма и весьма образованных людей, носителей элитарного типа речевой культуры, конструкция, о которой идет речь:
{Терапия}топик — {[она]T [становится неэффективной]R}комментарий.
Для письменной речи эта конструкция допустимой не считается, а вот в неподготовленной устной речи она вполне допустима. И конечно, ни к чему упрекать молодых людей: эта конструкция очень стара, она отражает особенности (и — частично — даже процесс порождения) устной спонтанной речи.
Уже в середине прошлого века об этом явлении писали как о «втором прономинальном (= местоименном) подлежащем» и характеризовали как ошибку. На самом деле это ошибка только в письменной нормированной речи, а второго подлежащего может и не быть:
А мебель — мы ее так и не получили.
В литературном языке такого слова нет, оно является регионализмом диалектного происхождения. Фиксируется оно обычно с ударением на втором слоге: щани́ца и щени́ца (см.: Ганцовская Н. С. Словарь говоров Костромского Заволжья: междуречье Костромы и Унжи. Кострома, 2015. С. 427). В качестве основного варианта принято написание щаница, ср. кодифицированное в литературном языке прилагательное щаной.
