Интересный вопрос. Слово торсида известными нам толковыми словарями русского языка пока не фиксируется, хотя используется достаточно давно. Это слово обозначает футбольных болельщиков, фанатов и употребляется как собирательное существительное (ср.: листва, студенчество), напр.: на трибунах беснуется спартаковская торсида. Торсида, безусловно, может петь (и лучше пусть поет, а не бросает на поле посторонние предметы или скандирует неприличные кричалки).
Слово это пришло к нам, по всей вероятности, из испанского или португальского языка и связано с глаголом torcer (ср. англ. torsade 'витой шнурок', восходящее – через французское посредство – к тому же латинскому корню). У португальского глагола torcer словари фиксируют несколько значений: прямое значение 'скручивать, сгибать, крутить' и несколько переносных, в том числе – 'спорт. болеть'. Как 'крутить' стало означать 'болеть'? Одна из версий связывает такое развитие значения с наблюдением репортера, заметившего, как девушка на трибуне нервно скручивала перчатки, переживая из-за происходящего на поле (подробнее эта версия изложена здесь). Можно также предположить, что развитие значения от 'крутить' до 'болеть' шло аналогично русскому языку: переживания человека, остро реагирующего на ход состязания, сравниваются с физическими страданиями (т. е. человека «скручивает» из-за происходящего на поле).
Наконец, не лишена правдоподобия еще одна версия происхождения слова торсида. По-испански и по-португальски torcida – 'фитиль'. Могло ли на базе прямого значения 'фитиль' развиться переносное значение 'болельщики'? Учитывая, как болельщики «зажигают» на трибунах, – вполне возможно.
Если имеется в виду кремний, то правильно: кремниевая шахта. Кремневый – от кремень.
Написание ванная является отступлением от морфологического принципа орфографии, в соотвествии с которым следовало бы писать *ваннная (← ванн-а + -н-, суффикс прилагательного).
Дело в том, что в русском языке "есть только две степени долготы согласных: согласные могут быть либо долгими (что на письме передается написанием двух букв, ср. касса), либо недолгими (что передается написанием одной буквы, ср. коса). Третьей степени долготы согласных не существует, поэтому написание трех одинаковых согласных фонетически бессмысленно" [Иванова В. Ф. Современный русский язык. Графика и орфография. М., 1976. С. 168-169]. Таким образом, оказывается, что написание на стыке морфем только двух согласных, хотя морфологически таких согласных должно быть три (ванна — но ванная, хотя к корню ванн- здесь присоединяется суффикс прилагательного -н-), или одной согласной, когда по морфологическому принципу должны быть написаны две (кристалл — но кристальный, финн — но финский, финка, колонна — но колонка, манная — но манка, форменный — но форменка, оперетта — но оперетка, тонна — но пятитонка), объясняется действием исторически сложившихся фонетических закономерностей русского языка.
Сборник (чего?) рассказов (доп.) (чьих?) Чехова (опред.).
Сущ. сборник образовано от глагола и наследует его управление (в измененном виде: глагол управляет прямым дополнением, отглаг. сущ. — дополнением в Р. п.).
В этих словах можно услышать щелевой "Г" (близкий к "Х", но звонкий).
Сочетание японский городовой возникло на основе созвучия первых звуков (яп-) с первыми звуками матерного ругательства (ё...).