Отдельных стандартов для оформления печатного и рукописного текста, насколько нам известно, не существует. Правила же соединения рукописных букв русского алфавита легко найти в многочисленных прописях.
Глаголы типа означать, казаться, являться и т. п. могут употребляться как полузнаменательные связки составного именного сказуемого, но могут быть и простыми глагольными сказуемыми. Отличительный признак полузнаменательной связки состоит в том, что ее всегда можно заменить на формальную связку быть. С помощью этого критерия легко отличить одно от другого.
Любить означало доверять можно заменить на Любить было доверять, Любить есть доверять.
А вот Слово означало «ударить противника...» заменить на *Слово было «ударить противника...» нельзя.
Вот в этом и разница.
Фамилии такого типа могут склоняться как с выпадением гласного в суффиксе (Николаю Недогарку, о Николае Недогарке), так и без выпадения (Николаю Недогароку, о Николае Недогароке). Предпочтение в подобных случаях следует отдавать тому варианту, по которому легко восстанавливается форма именительного падежа фамилии. См. статью «Как склонять фамилии (трудные случаи)», размещенную на нашем портале.
Фамилии такого типа могут склоняться как с выпадением гласного в суффиксе (Сергею Бобку, о Сергее Бобке), так и без выпадения (Сергею Бобоку, о Сергее Бобоке). Предпочтение в подобных случаях следует отдавать тому варианту, по которому легко восстанавливается форма именительного падежа фамилии. В данном случае, на наш взгляд, это вариант без выпадения гласного. См. статью «Как склонять фамилии (трудные случаи)», размещенную на нашем портале.
Правильно: легко раненный в голову (причастие с зависимыми словами).
Формально говоря, раз привез, значит, при этом было использовано какое-то средство передвижения. Следовательно, закономерен вопрос: привез на чем? В таком случае перед нами косвенное дополнение.
А если не очень формально, то мы не считаем, что квалификация этого второстепенного члена как обстоятельства образа действия является ошибкой, причем по двум причинам. Во-первых, вопрос «на чем?» можно рассматривать как уточнение к более общему вопросу «как, каким образом?». Во-вторых, лафет — отнюдь не регулярное средство для перевозки людей, и если «майор привез мальчишку на лафете», то можно полагать, что это отчаянная мера и что с этим мальчишкой далеко не всё так просто и легко (что, собственно, в стихотворении Симонова и рассказывается). В контексте стихотворения на лафете именно обстоятельство: суть дела именно в том, как майор вез этого мальчишку.
Так что Вы можете порадоваться тому, что интуиция у Вашей дочери точнее, чем у составителей контрольной работы. Они, по-видимому, не чувствуют разницы между телегой или автомобилем — и лафетом.
Корректно такое написание: Спас на Крови. Существительное Спас употребляется в современном русском языке в нескольких значениях:
СПАС, -а; м. [с прописной буквы] Нар.-разг. 1. =Спаси́тель (2 зн.). * Встань, пришло исцеление, Навестил тебя Спас (Есенин). 2. Церковь в честь Спасителя (2 зн.). Купол Спаса сияет на солнце. 3. В православной церкви: каждый из трёх праздников конца лета. Первый С.; медовый С.; Спас-мокрый (14 августа). Второй С.; яблочный С. (19 августа). Третий С.; Спас-на-полотне; С. нерукотворного образа (29 августа).
Установить, в каком именно значении, 1 или 2, употребляется это существительное в составе наименований типа Спас на Крови, Спас на Бору и т. п., действительно не слишком легко. Можем заметить, впрочем, что варианты без управления (храм «Спас...») встречаются исключительно редко, поэтому вариант храм Спаса... можно счесть соответствующим традиции. Ср.: ...отправился в свой приходской храм «Спас в Пушкарях», где была совершена торжественная всенощная... [Н. П. Окунев. Дневник москвича (1920)] — ...храм Спаса на Бору, обновленный после французского погрома Кремля, получил статус обычной приходской церкви [Спасский на Бору // «Наука и религия», 1992]; Храм Спаса на Водах подвигается быстро [великий князь Константин Константинович. Дневники. Воспоминания. Стихи. Письма (1910)]; …и вот перед ним древний храм Спаса на Бору [М. Н. Загоскин. Юрий Милославский, или русские в 1612 году (1829)] и др.
Рискнем предположить, что в тексте «Мертвых душ» Н. В. Гоголя (Вот какой был Ноздрев! Может быть, назовут его характером избитым, станут говорить, что теперь нет уже Ноздрева. Увы! несправедливы будут те, которые станут говорить так. Ноздрев долго еще не выведется из мира. Он везде между нами и, может быть, только ходит в другом кафтане; но легкомысленно непроницательны люди, и человек в другом кафтане кажется им другим человеком) должно было быть употреблено иное слово: характером избытым — от избыть «лишиться чего-л.» (ср. избыть горе). Ср.: И мгновеньем одним всё безмерное счастье избыто [Г. В. Иванов. Лунатик (1932)]; Учитель положил на стол рукопись, и вернулось избытое вроде бы волнение [Ю. М. Нагибин. Учитель словесности (1977)]; Причем внутреннее их существование наполняется и дополняется новыми объемами и смыслами, в которых уже совсем избыта Москва как символ другой, лучшей реальности [Вершина айсберга (2003) // «Театральная жизнь», 25.08.2003].
На наш вгляд, слово избитый ('общеизвестный, надоевший, опошленный частым употреблением; затасканный, заезженный') здесь совершенно неуместно.
При этом форма избитый в приведенном Вами контексте прилагательное, потому что слово имеет переносное значение, весьма далеко отстоящее от значения глагола избить. Внешний признак — невозможность распространить избитый в этом значении агентивным дополнением (ср. причастие: Воришка, избитый [ватагой мальчишек] до полусмерти, во всём признался). Тогда как форма избытый в этом же контексте похожа на причастие, поскольку прилагательное допускает образование аналитической формы сравнительной степени (а у этого писателя характеры еще более избитые), легко сочетается с наречиями степени (очень, весьма), а причастие к этим вещам неспособно.
Лексической недостаточности, которую можно было бы квалифицировать как ошибку, нет ни в первой, ни во второй фразе. С точки зрения лексической сочетаемости вызывает сомнения корректность выражения поняла, опираясь.
Есть объективные и субъективные критерии характеристики слова как неологизма. Первыми обычно оперируют лингвисты, вполне определенно ограничивая временные рамки лексикологического описания и указывая на появившуюся в обозначенный период лексику, при этом могут приниматься во внимание соотносительные хронологические признаки других слов. Например, новые слова XXI века объяснимо именуются неологизмами, тогда как новая лексика 90-х годов ХХ века сохраняет такую оценку уже при обозначении временного диапазона. Кроме того, степень известности и распространенности неологизмов может влиять на субъективные оценки носителей русского языка: давно появившееся слово может восприниматься в качестве нового, если малознакомо говорящим. С другой стороны, быстро распространяющиеся слова так же быстро теряют и оценку новизны. Вопрос обстоятельно обсуждался в работах лексикологов, и тематическую литературу при желании можно легко найти.
