В ответе на вопрос № 307478, заданный в 2021 году, мы сообщали: «Название рыбы рекомендуется произносить с ударением на первом слоге: ке́та. Однако ударение на окончании (кета́) некоторыми словарями признается допустимым». Уже из этого ответа явствует, что вопрос о месте ударения в этом существительном по-разному решался разными кодификаторами в разные эпохи. Так, в «Орфоэпическом словаре русского языка» под ред. Р. И. Аванесова (М., 1983; 4-е изд., стер. М., 1988) отмечалось: ке́та, -ы и доп. кета́, -ы́. Иначе говоря, вариант с ударением на первом слоге считался основным, безусловно нормативным, а вариант с ударением на втором слоге — также не неправильным, но лишь возможным, не основным. В совсем новом «Словаре трудностей русского языка для работников СМИ» М. А. Штудинера (М., 2025) даны иные рекомендации: ке́та, -ы и кета́, -ы́. То есть нормативными признаны оба варианта, однако стоит на первом месте (= признается ведущим) всё же вариант с ударением на первом слоге. Тогда как «Большой словарь ударений русского языка» под ред. М. Л. Каленчук и Д. М. Савинова свидетельствует иное: кета́, кеты́ и допуст. старш. ке́та, кеты́. Иначе говоря, эти авторы безусловно нормативным считают вариант с ударением на втором слоге, а другой относят всего лишь к допустимым, причем свойственным именно людям старшего поколения.
Во-первых, в этом предложении нет частицы уже, а есть наречие уже.
Частица уже употребляется:
1) при подчеркивании значительности количества или продолжительности чего-либо ◆ Он не спал уже вторую ночь. ◆ Гостья выпила уже четвёртую чашку чаю;
2) как усилительная частица для подчёркивания какого-либо слова ◆ Уже по звуку двигателя можно определить, что он неисправен.
Наречие уже употребляется:
1) при указании на окончательное совершение, наступление, выполнение чего-либо ◆ Работа уже сделана;
2) при указании на смену места, времени, обстоятельств действия ◆ Я уже не директор;
3) при указании на наличие результата к настоящему времени, на данный момент ◆ Он давно уже занимается спортом.
(Источник: Викисловарь.)
Легко видеть, что в этом предложении слово уже употреблено во втором значении наречия.
Во-вторых, конкретного правила, которое регулировало бы случаи отнесенности наречия уже к одному из однородных сказуемых или к ним всем, конечно, не существует. Но существует простая закономерность: это наречие включает в сферу своего действия всё, о чем не сказано иного. Примерно так же ведет себя и еще.
Я еще молодая и красивая = я еще молодая + я еще красивая.
Я уже немолодая и некрасивая = я уже немолодая + я уже некрасивая.
А вот если о человеке нужно сказать, что он уже немолод, но по-прежнему хорош собой, придется подчеркнуть, что сфера действия уже на вторую характеристику не распространяется, и перед второй характеристикой неизбежно появится специальное средство:
Он уже немолод, но (всё) еще хорош собой.
Корректно: Ни он, ни кто-либо иной в зале не мог поверить.
Здесь корректна форма которого (= юридического лица).
Предложения такого типа описаны в «Коммуникативной грамматике русского языка» Г. А. Золотовой, Н. К. Онипенко, М. Ю. Сидоровой:
«Модель типа Царица — хохотать.
Субъект — личный (или одушевленный) в именительном падеже, обычно третьего лица, реже — первого. Предикат — в инфинитиве от акционального глагола. Модель можно считать экспрессивно-фазисной модификацией акционального предложения (ср. выражение начинательности без экспрессии: Царица начала хохотать, принялась хохотать). Перед инфинитивом может стоять частица ну или давай: Собаки — ну лаять; А он давай кричать на меня. По сравнению с исходной номинативно-глагольной моделью отметим оттенки интенсивности, повторяемости или продолжительности действия, возникающего как бы на глазах наблюдателя, часто — как следствие какого-то контакта, иногда — оттенок энергичного приступа, неожиданного для наблюдателя, а может быть, и для агенса.
Примеры: И царица хохотать, И плечами пожимать, И подмигивать глазами, И прищелкивать перстами, И вертеться подбочась, Гордо в зеркальце глядясь (Пушкин); Да что еще выдумал! Поймает, и ну целовать! (Пушкин), Тут бедная моя Лиса туда-сюда метаться (Крылов); Поели медвежата — и снова давай играть (Е. Чарушин); Видишь, подожгли город, а сами бежать! (Мамин-Сибиряк); Тут он ругать меня (Горький); Но вот он пулей из-за тупика, И — за угол, и расплывясь в гримасу, Бултых в толпу, кого-то за бока, И — в сторону, и — ну с ним обниматься (Б. Пастернак); Он их толкнет — они бежать (Н. Заболоцкий); Мы же с пустыми руками были, а они — стрелять (Комс. правда, янв. 1992).
Достигая впечатления синхронности происходящего с восприятием наблюдателя, подобные предложения, в соседстве с экспрессивно-разговорными безглагольными и глагольно-междометными моделями, могут включаться в контекст настоящего или прошедшего времени и представляют повествование репродуктивного типа. Гипотетически допустимо в них и второе лицо субъекта — например, в пересказывании сна, в котором говорящий видел собеседника: Ты хохотать; А вы бежать, но сама подобная ситуация слишком редка».
Союзы ли... или в сложносочиненном предложении относятся к повторяющимся союзам: Иногда они приходят ко мне за помощью: сломал ли лисёнок лапку, температурит ли медвежонок, или упал в реку слёток ворона.
Разбор слова по составу (морфемный разбор): из-вест-н-ый (см. наиболее авторитетный морфемный словарь «Словарь морфем русского языка» А. И. Кузнецовой и Т. Е. Ефремовой).
В лингвистике используются морфемный (разбор по составу, то есть выявление минимальных значимых частей слова — морфем) и словообразовательный (выявление производных и производящих основ) типы анализа. Они по-разному описывают структуру слова, но этот факт, к сожалению, иногда не учитывается в учебной практике.
При установлении семантических связей между словами в современном языке основа известн- рассматривается как непроизводная — такой подход отражен в словообразовательных словарях. Однако словообразовательная непроизводность не означает нечленимость: в составе непроизводной основы могут выделяться морфемы, так как при разборе слов по составу учитывается не только словообразовательная, но и формообразовательная структура, а также членение по аналогии и исторические связи слов, осознаваемые носителями языка.
Компоненты кило- (километр, килограмм), деци- (дециметр, децилитр), санти- (сантиметр, сантиграмм), милли- (миллиметр, миллиграмм), микро- (микровольт, микрорентген), мега- (мегатонна, мегагерц) представляют собой корни (См. «Русская грамматика», т. 1, 1980, § 550–555). Практически все корни, используемые в номенклатуре мер и обозначающие увеличение и уменьшение в определенное число раз, являются связанными (то есть не употребляются самостоятельно), что у некоторых исследователей вызывает сомнения в их полноценном корневом статусе. Обычно эти исследователи используют в таких случаях термины радиксоиды или префиксоиды (морфемы промежуточного типа, переходные между корнем и приставкой). Однако в учебной практике эти дискуссионные термины не используются. К обычным приставкам эти компоненты отнесены быть не могут.
Компонент кило- со временем, скорее всего, полностью потеряет статус связанного корня и перейдет в свободные, так как в современных толковых словарях уже фиксируется самостоятельное слово кило, но пока с пометой ‘разговорное’. Таким образом, корневой статус компонента кило- не вызывает сомнений.
Знаки препинания расставлены правильно.
Русским лингвистам об этом прекрасно известно, и поразмышляли они, и написали они об этом немало. Если, конечно, вы имеете в виду конструкции типа А воробьи — они улетели. Их называют конструкциями со вторым прономинальным (= местоименным) подлежащим. На самом деле это конструкции с топикализацией подлежащего и его дублированием с помощью местоимения. Психолингвистический механизм, который порождает эти конструкции, состоит в том, что говорящему удобно сначала обозначить тему (она и называется топиком: воробьи), а уже потом достраивать всю конструкцию. В таких конструкциях не всегда возникает дублирование подлежащего — притом что вынос топика влево имеется, ср.: А депутаты — чего же хорошего от них ждать?
Литературная норма рекомендует таких конструкций в письменной речи избегать. В устной же речи, в особенности неподготовленной, они практически неизбежны и встречаются где угодно, в том числе в речи самых образованных носителей нормы.
Добавлю, что это явление отнюдь не является уникальной особенностью русского языка.
Если же Вы имеете в виду нечто иное, то поясните свой вопрос. Вообще говоря, задавать подобные вопросы, не приводя ни одного примера, несколько странно.
Это опечатка.
