В предложении Брат принял решение уехать составное глагольное сказуемое. В нем уехать — смысловой инфинитив, принял решение (= решил) — модальная связка, выраженная аналитическим глаголом (= синтаксически цельным словосочетанием). Всё дело именно в том, что принял решение = решил, а решил здесь означает ‘вознамерился’, но не ‘нашел решение задачи’. Вот в предложении Я решил задачу, и учитель принял мое решение совсем другие значения и глагола, и отглагольного существительного.
В предложении Сережа попросил разрешения петь простое глагольное сказуемое попросил. Петь здесь зависит от разрешения (а не от попросил) и является либо несогласованным определением (разрешения какого?), либо дополнением (разрешения на что?). Предпочтительнее второе, т. к. разрешение — отглагольное имя действия, которое сохраняет способность глагола управлять зависимым существительным, меняется только модель управления: разрешить что? / разрешение на что?
Тот факт, что принял решение является устойчивым словосочетанием, на роль инфинитива, как видим, прямого влияния не оказывает.
Добавлю, что дополнение, выраженное инфинитивом, стоит вне оппозиции прямых и косвенных дополнений и не характеризуется по этому признаку, потому что у инфинитива нет падежа.
Русским лингвистам об этом прекрасно известно, и поразмышляли они, и написали они об этом немало. Если, конечно, вы имеете в виду конструкции типа А воробьи — они улетели. Их называют конструкциями со вторым прономинальным (= местоименным) подлежащим. На самом деле это конструкции с топикализацией подлежащего и его дублированием с помощью местоимения. Психолингвистический механизм, который порождает эти конструкции, состоит в том, что говорящему удобно сначала обозначить тему (она и называется топиком: воробьи), а уже потом достраивать всю конструкцию. В таких конструкциях не всегда возникает дублирование подлежащего — притом что вынос топика влево имеется, ср.: А депутаты — чего же хорошего от них ждать?
Литературная норма рекомендует таких конструкций в письменной речи избегать. В устной же речи, в особенности неподготовленной, они практически неизбежны и встречаются где угодно, в том числе в речи самых образованных носителей нормы.
Добавлю, что это явление отнюдь не является уникальной особенностью русского языка.
Если же Вы имеете в виду нечто иное, то поясните свой вопрос. Вообще говоря, задавать подобные вопросы, не приводя ни одного примера, несколько странно.
Стоит обратить внимание на то, что для термина пресс-релиз не свойственно такое прямое указание (а соответственно, и управление) на его тему или содержание. В пресс-релизе сообщается о...; Выпустили пресс-релиз, в котором говорится о...; Из пресс-релиза следует, что... — таковы типичные высказывания на «темы» пресс-релиза. Оправдать управление с предлогом о могут весьма конкретные сведения; ср.: пресс-релиз о предстоящей конференции; вышел официальный пресс-релиз банка о налоговых претензиях; разослан пресс-релиз о техническом дефолте по облигациям.
Внутреннюю речь, невысказанные мысли принято заключать в кавычки.
Можно и нужно использовать привычные заимствованные названия, переназывать бенто-торт, моти, эклер, наполеон, безе, брауни и прочее нет никакой необходимости.
В этой фразе, на наш взгляд, нет ошибок. Что у Вас вызывает отторжение?
Это опечатка.
Несклоняемые названия животных, строго говоря, относятся к общему роду, поскольку одинаково согласуются с прилагательными, причастиями, местоимениями и глаголами в прошедшем времени по мужскому и женскому роду. Если речь идет о самке, то согласующиеся с существительным слова имеют форму женского рода: молодая шимпанзе кормила детеныша. Если имеется в виду самец шимпанзе или пол животного не известен, согласование происходит по мужскому роду.
В «Правилах русской орфографии и пунктуации» под ред. В. В. Лопатина говорится: «При расположении внутри предложения инфинитивные определения могут приобретать характер вставных конструкций с уточняюще-разъяснительным значением и тогда выделяются с двух сторон тире...» (§ 60).
