Из произведения: «Брак был выгодным: она единственный ребёнок, и всё владение её отца достанется её мужу». 1. Нужна ли запятая перед «и», если есть общая конструкция, то есть: «Брак был выгодным, [потому что] она единственный ребёнок и [потому что] всё...»; 2. Без союза нужно ведь тире, если подходит слово «поэтому»?

Здравствуйте! Задаю вам эти вопросы уже около двух десятков раз в надежде всё-таки получить от вас на них ответы. Я понимаю, что вы не обязаны отвечать, но вроде бы один из разделов вашего сайта -- ответы на вопросы по русскому языку. Вроде бы миссия у вас такая. Мне необходимо знать ответы на эти вопросы, поэтому задаю их снова и снова. Пожалуйста, ответьте. 1. Скажите, пожалуйста, подпись к фото после двоеточия начинается с прописной или строчной буквы в таких, например, случаях: Вверху слева: П(п)рактически все узники, пытавшиеся сбежать с острова, погибали, оказавшись захваченными коварными подводными течениями. 2. И ещё один вопрос: какой из вариантов переноса верен: по-следний или пос-ледний; на-столько или нас-только? Или же и в том и в другом случае корректны оба варианта переноса? Спасибо

Здравствуйте! Срочно нужна ваша помощь. Во всех справочниках приводятся традиционные схемы прямой речи (типа — П! — а. — П.). Но нигде нет такого варианта, когда длинная реплика одного персонажа МНОГОКРАТНО разрывается словами автора. Причём в моем случае в авторских словах есть и глаголы говорения, вводящие прямую речь, и просто глаголы действия (слова автора с ними, согласно Розенталю, должны писаться с заглавной, как отдельное предложение, — http://old-rozental.ru/punctuatio.php?sid=157#pp157). Попробую привести короткий пример: — А вдруг лето не вернётся? — спрашивает Шура. — Что тогда? — Её серые глаза хитро сверкают на солнце. — И трава снова не вырастет… — произносит она задумчиво. — Эй, приятель! — Кожаная туфля стучит по порогу. Так ли это оформляется? Или нужно делить такой текст на абзацы? Или ещё как-то делать по-другому? Спасибо!

Уважаемые сотрудники справочной службы! В качестве эпиграфа к своей статье я хотел бы взять следующие слова Н.И.Лобачевского из его работы "Наставления учителям математики в гимназиях": Подобно тому, как дар слова обогащает нас мнениями других, так язык математических знаков служит средством еще более совершенным, более точным и ясным, чтобы один передавал другому понятия, которые он приобрел, истину, которую он постигнул, и зависимость между всеми частями, которую он открыл. Но так же как мнения могут казаться ложно от того, что разумеют иначе слова, так всякое суждение в математике останавливается, как скоро перестаем понимать под знаком то, что оно собственно представляет. Вопрос: имею ли я право в последнем предложении а) заменить слова "казаться ложно" на "оказаться ложными"; б) заменить местоимение "оно" на местоимение "он". (Ответ на второй вопрос, наверное, отрицательный, так как Н.И.Лобачевский, по-видимому, относит местоимение "оно" не к слову "знак", а к слову "суждение". Но более логичным было бы писать "он" и иметь в виду слово "знак".) Отмечу также, что поскольку это эпиграф, то, по-видимому, в нем не очень уместны авторские комметарии к тексту Н.И.Лобачевского. Заранее огромное Вам спасибо.

Здравствуйте! Прочитав статью "Пожарник и пожарный" в "Словаре трудностей" (http://www.gramota.ru/spravka/trudnosti/36_112), решил, что было бы уместно, дополнить её упоминанием о толковании разницы между этими двумя терминами, которое встречается в книге Владимира Алексеевича Гиляровского "Москва и москвичи". Позволю себе привести достаточно большой отрывок из главы "Пожарный": "— Пожарники едут! Пожарники едут! — кричит кучка ребятишек. В первый раз в жизни я услыхал это слово в конце первого года империалистической войны, когда население нашего дома, особенно надворных флигелей, увеличилось беженцами из Польши. Меня, старого москвича и, главное, старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом — сперва на красавцах лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, — с гордостью говорила: — Пожарные! И вдруг: — Пожарники! Что-то мелкое, убогое, обидное. Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников. В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы. Делалось это под видом сбора на "погорелые места". Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и успели вырвать из огня." Цитата приведена по изданию: В.А.Гиляровский, Москва и москвичи. - Минск: Народная асвета, 1981. С уважением, Евгений.