Здравствуйте. Меня интересует несколько моментов, но все они сводятся к одному вопросу - вопросу склонения имен и названий. При этом формализованные ответы со ссылкой на правила меня не интересуют, я хочу знать логику, включая логику самих правил. Например, франц. фамилии вроде Галлуа, Золя, Дюма и пр. не склоняются. Почему? С Галлуа еще понятно, а вот Золю, Золе, Дюмой, Дюме я легко могу себе представить. Если дело в ударении, то почему тогда часто склоняются такие имена, как Шота и Коста? Берия, Жвания, Ашуба, Лакоба, насколько мне известно, тоже склоняются. А вот Гулиа - нет. Вот здесь и ошибочка, т.к. все фамилии, заканчивающиеся на -ия, на оригинальном языке заканчиваются на -иа (так как там отсутствует звук "я" и даже нет какого-либо подобия "й"). Получается, сделали такое окончание лишь для того, чтобы склонять? Теперь по поводу географических названий. Известно ли Вам, как давно стали склонять Кемерово, Косово, Лефортово и т.п. Что послужило тому причиной? Какая-то отдельная книга, учебник, нововведение в правилах русского языка? И как правильно - склонять или нет? Объясните логику, пожалуйста.

Здравствуйте! Будьте любезны, объясните, почему вы, эксперты сайта "Грамота.ру", преподносите вариант написания слова "шоппинг" с одной буквой "п" как единственно верный? Он зафиксирован только в словаре Лопатина. "Словарь иностранных слов" под редакцией Комлева фиксирует вариант "шоппинг". "Словарь синонимов" под редакцией Тришина фиксирует вариант "шоппинг". "Современный толковый словарь русского языка" под редакцией Ефремовой фиксирует оба варианта как равноправные. Аргумент для написания с двумя буквами "п" ясен: в исходном слове - shopping - удвоенная согласная. Какие есть логические доводы в пользу написания "шопинг"? Если эксперты сайта "Грамота.ру" затрудняются ответить на данный вопрос, предлагаю переадресовать его господину Лопатину и его коллегам по работе над словарём (ничего, что я использовал букву "ё"? А то вы её не любите, я ведь знаю). И ещё вопрос (я уже задавал его ранее, но ответа так и не дождался). Почему слово "файв-о-клок" в словарях на вашем сайте пишется "файф-о-клок"? В отличие от таких слов, как "кров", "плов", "боров" и им подобных, в данном случае оглушения не происходит, поскольку за звуком [в] следует гласный звук. Очень надеюсь получить аргументированные ответы на поставленные вопросы. А если господин Лопатин лично соблаговолит разъяснить, почему правильными являются написания "шопинг" и "файф-о-клок", а не "шоппинг" и "файв-о-клок", это будет просто замечательно. Согласитесь, если группа авторов указывает нескольким миллионам человек, какое написание правильное, а какое - нет, и предлагаемые нормы идут вразрез с логикой, то со стороны авторов словаря будет вежливо хотя бы обосновать свою точку зрения. Заранее спасибо и всего доброго!

Одним из самых выдающихся произведений советской живописи явилась картина Ю. М. Непринцева «Отдых после боя», написанная в 1951 году. Картина эта была задумана ещё на фронте во время войны. Художник рассказывал: «Сюжет сам возник из живых воспоминаний военных лет: зимний лес, заснеженная поляна, группа бойцов, слушающих веселого рассказчика в короткий перерыв между боями…» Картина Непринцева теснейшим образом перекликается с поэмой А. Т. Твардовского «Василий Теркин». В центре картины Василий Теркин веселит своих боевых товарищей, снимая тяжелое напряжение после недавней атаки. Главную роль Теркина подчеркивает красное пятно кисета и место в кругу бойцов. Он что-то увлечено рассказывает, на лице у него видна озорная усмешка, но он не забывает аккуратно поставить ружье на носик сапога. Паренек, сидящий рядом с рассказчиком, внимательно слушает Теркина, старается не пропустить не единого слова. Солдат с вещевым мешком за плечом безудержно хохочет, схватившись рукой за щеку. Около него боец с автоматом сдвигает на лоб шапку и почесывает затылок. На переднем плане, спиной к нам, сидит другой боец с ложкой в руке, доедает что-то. Все расположились как им удобно: кто-то на ящике из-под патронов, кто-то на снегу, а кто-то на шубке. Автор так поставил героев что, кажется, что ты сам участвуешь в разговоре. На заднем плане обыкновенный русский лес: не броский и не пышный - поражает своей простотой и скромностью, душевной теплотой. Небо сочетается с белым снегом, а сосновый лес с темной одеждой солдат. В картине чувствуется движение. Смотря на эту картину, мы вспоминаем самые важные строки из поэмы А. Т. Твардовского «Василий Теркин»: Бой идет святой и правый, Смертный бой не ради славы - Ради жизни на земле.

Здравствуйте! Прочитав статью "Пожарник и пожарный" в "Словаре трудностей" (http://www.gramota.ru/spravka/trudnosti/36_112), решил, что было бы уместно, дополнить её упоминанием о толковании разницы между этими двумя терминами, которое встречается в книге Владимира Алексеевича Гиляровского "Москва и москвичи". Позволю себе привести достаточно большой отрывок из главы "Пожарный": "— Пожарники едут! Пожарники едут! — кричит кучка ребятишек. В первый раз в жизни я услыхал это слово в конце первого года империалистической войны, когда население нашего дома, особенно надворных флигелей, увеличилось беженцами из Польши. Меня, старого москвича и, главное, старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом — сперва на красавцах лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, — с гордостью говорила: — Пожарные! И вдруг: — Пожарники! Что-то мелкое, убогое, обидное. Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников. В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы. Делалось это под видом сбора на "погорелые места". Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и успели вырвать из огня." Цитата приведена по изданию: В.А.Гиляровский, Москва и москвичи. - Минск: Народная асвета, 1981. С уважением, Евгений.