Словосочетание дарить подарок (подарки) тавтологично, но не ошибочно. Оно зафиксировано словарями русского литературного языка (см., напр.: Большой академический словарь русского языка. Т. 4. М., СПб., 2006). Ошибки нет.
Алаверды – во время застолья: передача слова для тоста другому.
Это слово произошло от арабского allah – "бог" и турецкого verdi – "дал" (форма прошедшего времени глагола ver – "давать"; буквально бог дал).
Корректно: уже не модно.
Вдохновление - процесс от глагола вдохновлять (дарить вдохновение, воодушевлять). В речи это слово, действительно, используется очень редко. С ним можно составить такой пример употребления: Начальник решил подбодрить уставших работников. Вдохновление на трудовые подвиги продолжалось десять минут.
Слово неурожайность зафиксировано «Русским орфографическим словарем» под редакцией В. В. Лопатина и О. Е. Ивановой. Урожайность — это способность давать урожай, ничто не мешает образованию от этого слова антонима с приставкой не- (ср. способность / неспособность).
Прежде всего следует принять во внимание то, в каком предложении употреблено это словосочетание и какое значение оно выражает. Вне контекста давать грамматическую характеристику слову не следует. Допускаем, что слово палочек может быть дополнением, обозначающим объект действия «упаковка».
Оба выражения правильны – и сережки, тобой даренные, и сережки, которые ты подарил. Неправильно выражение имеют место быть (правильно: имеют место).
Даренный – причастие от глагола дарить, оно существует и употребляется. Ср. также:
...И твой лениво брошенный
Взгляд, означавший искони:
Не я тобою прошенный,
Не я тобою исканный...
(К. Симонов)
Язык очень тесно связан с изменениями в жизни общества. Он способен уловить и отразить эти изменения. Так, активная волна заимствований хлынула в русский язык в ту эпоху, когда Петр I прорубил окно в Европу. Вместе со всеми новыми реалиями, которые прибило к российскому берегу с западной стороны, появились и новые слова, эти реалии называющие.
Именно так когда-то появились в русском языке заимствования «бутерброд» и «сэндвич». Пока в нашем обиходе не существовало такого блюда, как «ломтик хлеба или булки с маслом, сыром, колбасой и т. п.», нам и отдельное слово, которым такое блюдо называют, было ни к чему. Кушанье это появилось в России в Петровскую эпоху – тогда же мы усвоили и немецкое слово «бутерброд».
В конце XX века ситуация повторилась. Новые слова, в том числе и пришедшие извне, остаются в языке, если они ему нужны, и исчезают, если не вписываются в его систему. В результате появления новых слов в языке происходит закрепление за каждым из них отдельных, специализированных значений.
В роли терминов заимствования очень удобны: ведь почти каждое русское слово на протяжении долгих веков существования приобрело множество значений, в том числе и переносных, а термин обязан быть однозначным. Тут и выручает заимствование.
Однако не у всякого иноязычного слова есть шансы прижиться в русской речи. Например, дизайнеры активно пользуются термином «мудборд» (от англ. mood board – «доска настроения») – это визуальное представление дизайнерского проекта, которое состоит из изображений, образцов тканей и подобного и отражает общее настроение и тематику будущей коллекции. Как узкопрофессиональный термин словечко «мудборд», быть может, и удобно, однако звучит оно столь несимпатично для русского уха, что едва ли язык наш его примет. Недаром в одном из интернет-изданий появилась рубрика с ироническим названием «Полный мудборд».
В работах Л. П. Калакуцкой, посвященных склонению имен и отчеств, сформулировано такое правило: польские, чешские и словацкие фамилии на -ский, -цкий и -ий, ый, как мужские, так и женские, принято давать с полными окончаниями в именительном падеже и склонять, как соответствующие русские фамилии: Ковалевский – Ковалевского – Ковалевскому и т. д.
