См. ответ № 203527 .

Правильно: согласно указу, догово/ры (в разговорной речи допустимо договора/).

Правильно: занятА (ударение на последний слог).

1. Сказуемые-глаголы со значением состояния (а не действия) обычно употребляются в форме единственного числа. 2. Употребляется единственное число, если в составе счетного оборота имеются слова лет, дней и т. д. 3. При наличии слова несколько возможно различное согласование в зависимости от того, обозначают ли они совместное или раздельное действие.

Лучше: Когда же утром следующего дня мы встретились в условленном месте (я - с пластмассовым ведром, она – с корзинкой), то, взглянув друг на друга, рассмеялись.

В данном случае запятая используется правильно. 

Один астериск может использоваться для сносок в текстах, где традиционные номера сносок заменяются звёздочками. Три астериска подряд традиционно применяются для создания визуальных разделителей между разными частями текста, особенно если они не имеют тематической связи. Это может быть в литературных произведениях или в эссе для обозначения смены сцены или времени. Также три астериска могут заменять заголовок. Пробелы между такими астерисками используются. 

Да, это допустимо, потому что наречие раньше можно отнести к обеим частям, соединенным союзом и.

 

Корректно: поехал в Кот-д’Ивуар.

Действительно, за последние годы литературная норма несколько смягчилась. Хотя и во времена СССР у многих слов были равноправные варианты постановки ударения, общая тенденция замечена Вами верно. В последние десятилетия произошла своего рода «демократизация» нормы: многое из того, что раньше запрещалось словарями, теперь стало допустимым, а иногда и предпочтительным. Причин тому несколько.
Во-первых, орфоэпические словари прежде были ориентированы не только на широкий круг носителей языка, но и (и даже в первую очередь) на дикторов радио и телевидения, в речи которых не должно было быть никакого разнобоя. Поэтому варианты в большинстве случаев не указывались; двоякое ударение в словах приводилось только тогда, когда при всем желании невозможно было отдать предпочтение одному из вариантов. Сейчас же многие словари стремятся отразить динамику литературной нормы, поэтому иногда в них приводятся как допустимые и такие варианты, которые еще не являются эстетически приемлемыми для всех носителей языка (например, дОговор, нет носок), но, несомненно, станут таковыми в будущем.
Во-вторых, изменилось отношение лексикографов к вариантности нормы. Вот, например, цитата из предисловия к орфоэпическому словарю русского языка 1959 года издания: «Наличие колебаний (вариантов) часто нарушает правильность речи и тем самым понижает доходчивость ее. Это особенно нетерпимо для различных форм устной публичной речи». Сейчас такая нетерпимость прошла; по мнению многих лингвистов, лексикографическая деятельность не должна сводиться «ни к искусственному консервированию пережитков языка, ни к бескомпромиссному запрещению языковых новообразований» (К. С. Горбачевич).
Наконец, перемены в языке наступили вслед за переменами в общественно-политической жизни. Сейчас пришло понимание того, что следование норме включает в себя и умение выбирать соответственно ситуации речевого общения. Другими словами, наряду с однозначными правилами норма предполагает и возможность выбора. Это различие очень удачно сформулировал Б. С. Шварцкопф (в статье о кавычках) как различие между правилом и правом. Право на выбор (в том числе и выбор варианта языковой единицы) и признание права другого носителя языка на иной выбор – это важнейшая составляющая речевого общения.