№ 311456
В сложносочиненных предложениях, перед союзами ставится запятая. Есть случаи, когда перед и она там не ставится. Меня заинтересовали нераспространенные предложения. Например, ставится запятая : Пришла зима, и наступили холода. Светит солнце, и порхают птички. Наступили холода, и мы переехали. Но я не понимаю, почему вот здесь запятая не ставится: Растаял снег и намокла земля. Лето придёт и наступит тепло.
ответ
В этих случаях тоже нужен знак препинания между частями сложносочиненного предложения: Растаял снег, и намокла земля. Лето придёт, и наступит тепло. Вместо запятой можно поставить тире (как знак, выражающий значение результата, следствия).
13 ноября 2023
№ 295922
Здравствуйте. Подскажите, как определить ударение подвижное или неподвижное в слове "наступили"
ответ
Ударение в глаголе наступить подвижное, поскольку в форме наступили оно падает на и, а, например, в форме наступят – на у.
21 января 2018
№ 276595
Здравствуйте! Как правильно: "Со смертью Ричарда Львиное Сердце наступили времена..." или "Со смертью Ричарда Львиного Сердца наступили времена..." ? Спасибо!
ответ
Правильно: со смертью Ричарда Львиное Сердце.
28 июля 2014
№ 230294
Здравствуйте! Хотелось бы узнать, почему во времена СССР большинство слов имели только одно ударение, а теперь эти же слова приобрели так называемые допустимые значения? Я уже боюсь критиковать людей за то, что они неправильно произносят то или иное слово, т. к. в любой момент кто-нибудь из известного РАН возмёт да и разрешит второе ударение. Я, конечно, понимаю, что язык должен постоянно развиваться, но такими темпами мы скоро дойдёт до времени, когда на любое слово будет по несколько допустимых ударений, а словосочетание «правильное произношение» будет пустым звуком. Спасибо!
ответ
Действительно, за последние годы литературная норма несколько смягчилась. Хотя и во времена СССР у многих слов были равноправные варианты постановки ударения, общая тенденция замечена Вами верно. В последние десятилетия произошла своего рода «демократизация» нормы: многое из того, что раньше запрещалось словарями, теперь стало допустимым, а иногда и предпочтительным. Причин тому несколько.
Во-первых, орфоэпические словари прежде были ориентированы не только на широкий круг носителей языка, но и (и даже в первую очередь) на дикторов радио и телевидения, в речи которых не должно было быть никакого разнобоя. Поэтому варианты в большинстве случаев не указывались; двоякое ударение в словах приводилось только тогда, когда при всем желании невозможно было отдать предпочтение одному из вариантов. Сейчас же многие словари стремятся отразить динамику литературной нормы, поэтому иногда в них приводятся как допустимые и такие варианты, которые еще не являются эстетически приемлемыми для всех носителей языка (например, дОговор, нет носок), но, несомненно, станут таковыми в будущем.
Во-вторых, изменилось отношение лексикографов к вариантности нормы. Вот, например, цитата из предисловия к орфоэпическому словарю русского языка 1959 года издания: «Наличие колебаний (вариантов) часто нарушает правильность речи и тем самым понижает доходчивость ее. Это особенно нетерпимо для различных форм устной публичной речи». Сейчас такая нетерпимость прошла; по мнению многих лингвистов, лексикографическая деятельность не должна сводиться «ни к искусственному консервированию пережитков языка, ни к бескомпромиссному запрещению языковых новообразований» (К. С. Горбачевич).
Наконец, перемены в языке наступили вслед за переменами в общественно-политической жизни. Сейчас пришло понимание того, что следование норме включает в себя и умение выбирать соответственно ситуации речевого общения. Другими словами, наряду с однозначными правилами норма предполагает и возможность выбора. Это различие очень удачно сформулировал Б. С. Шварцкопф (в статье о кавычках) как различие между правилом и правом. Право на выбор (в том числе и выбор варианта языковой единицы) и признание права другого носителя языка на иной выбор – это важнейшая составляющая речевого общения.
Во-первых, орфоэпические словари прежде были ориентированы не только на широкий круг носителей языка, но и (и даже в первую очередь) на дикторов радио и телевидения, в речи которых не должно было быть никакого разнобоя. Поэтому варианты в большинстве случаев не указывались; двоякое ударение в словах приводилось только тогда, когда при всем желании невозможно было отдать предпочтение одному из вариантов. Сейчас же многие словари стремятся отразить динамику литературной нормы, поэтому иногда в них приводятся как допустимые и такие варианты, которые еще не являются эстетически приемлемыми для всех носителей языка (например, дОговор, нет носок), но, несомненно, станут таковыми в будущем.
Во-вторых, изменилось отношение лексикографов к вариантности нормы. Вот, например, цитата из предисловия к орфоэпическому словарю русского языка 1959 года издания: «Наличие колебаний (вариантов) часто нарушает правильность речи и тем самым понижает доходчивость ее. Это особенно нетерпимо для различных форм устной публичной речи». Сейчас такая нетерпимость прошла; по мнению многих лингвистов, лексикографическая деятельность не должна сводиться «ни к искусственному консервированию пережитков языка, ни к бескомпромиссному запрещению языковых новообразований» (К. С. Горбачевич).
Наконец, перемены в языке наступили вслед за переменами в общественно-политической жизни. Сейчас пришло понимание того, что следование норме включает в себя и умение выбирать соответственно ситуации речевого общения. Другими словами, наряду с однозначными правилами норма предполагает и возможность выбора. Это различие очень удачно сформулировал Б. С. Шварцкопф (в статье о кавычках) как различие между правилом и правом. Право на выбор (в том числе и выбор варианта языковой единицы) и признание права другого носителя языка на иной выбор – это важнейшая составляющая речевого общения.
30 сентября 2007