Здравствуйте, уважаемая Справка! Я корректор, и у меня в работе текст, пестрящий вот такими диалогами: 1. — Мамочка, ты будешь чай? — Детский голос зовёт Анастасию, и она просыпается. 2. — А ты, наверное, от учителя Ли, да? — По голосу легко опознаётся младший ученик. 3. — Долго же ты раздумывала. — Брат мягко упрекает. 4. — Где тут у вас аптека? — Женщина смотрит на него с надеждой. 5. — Я ничего не успела. — Мама качает головой и закрывает глаза. Конечно, эти предложения лучше бы привести к классическому виду (— Долго же ты раздумывала, — мягко упрекает брат.), но у нас есть автор, который принёс то, что принёс. В справочнике Д.Э. Розенталя есть примечание насчёт подобных случаев, когда слова автора образуют отдельное предложение. Выходит, во всех указанных мной предложениях мы должны писать слова автора с заглавной буквы? Без исключений? И ещё: верно ли расставлены знаки в этом предложении (кавычки)? — Зачем так официально — "Наталья Борисовна!" "Наташа" вполне подойдёт.

"Словарь трудностей русского языка" Розенталя (издание 2005) насчёт пары "ввиду - в виду" указывает: "ввиду - предлог. Употребляется как для указания причины, ожидаемой в будущем, так и при обозначении причин вневременных или относящихся к настоящему либо к прошлому. <Пример> Ввиду недостатка в продовольствии... Ввиду - предлог с существительным. Устар. В виду города". Однако корректор в местной газете, в которой я печатался, несколько раз исправлял моё "ввиду" на "в виду" в таких моих предложениях, как "ввиду этого они были вынуждены...", "ввиду грядущего мероприятия...". Плюс в печати, в Интернете постоянно "в виду" пишется раздельно в обоих случаях, которые разделяются Розенталем. Получается, "в виду" как предлог и "в виду" как существительное с предлогом пишутся одинаково? Или "в виду" и "ввиду" для предлога - это интерактивное написание, то есть можно и так, и так? Или прав Розенталь, а не все остальные?

Молю вас, дайте обстоятельный ответ и указание на правило! Срочно, пожалуйста! Есть необходимость выделить речь по телефону курсивом, чтобы чётко показать, что она слышится по-особенному (из аппарата, персонаж физически рядом не присутствует). Но где тогда начинается и кончается курсив? Я бы не стал брать в курсив диалоговое тире, а также знаки (тире с запятой (, — ), которые отделяют "нормальный" текст от форматированного, насчёт точки с тире (. — ) не уверен). Также не стал бы брать в курсив слова ГГ, поскольку в понимании читателя он говорит в телефон, то есть ничем не отличается от того, как слышится его речь обычно; в отличие от персонажа, который находится не здесь, не от его лица ведётся повествование и речь его уже слышится из телефона. Но верно ли это, какие есть примеры и чем руководствоваться в таких случаях? Квадратными скобками хочу показать границы курсива. Как правильно? — Алло, это ты, что ли? — [Ага, кто же ещё], — потрескивающим из-за плохой связи голосом сказал Гена. — И где ты? — [А, ну это], — неуверенно начал он, — [в Москве, ясное дело.] — Чего? — [Ну, в Москве.] — Гене явно было немного неловко.— [А я не говорил разве?] Особенно в последнем случае — точка перед тире ("Ну, в Москве. — ...") входит в курсив или нет? Какому правилу следовать, как понять, что выделять, а что нет в таких случаях?

Здравствуйте, хотел бы задать вопрос насчёт употребления деепричастного оборота в безличных предложениях. В различных учебниках приводятся примеры неправильного использования деепричастных оборотов со следующими за ними глаголами в будущем и прошедшем временах: "Возвращаясь домой, мне стало грустно" или "Приехав в город своего детства, я обязательно встречусь со школьными друзьями и моей первой учительницей". Однако мной не было найдено неправильных примеров употребления деепричастного оборота с безличными глаголами настоящего времени. В справочнике по правописанию и стилистике Д.Э. Розенталя указывается, что "если производитель действия, обозначенного деепричастием, совпадает с производителем действия, обозначенного другой глагольной формой, то употребление деепричастного оборота, не выражающего действия подлежащего возможно". В связи с этим следующий вопрос: будет ли грамматически верной фраза "Читая эти фразы, написанные мной много лет назад, мне сейчас становится стыдно"? Производитель действия, при условии, что "указание на деятеля (или носителя признака) в предложении все-таки может быть, однако в такой форме, которая не допускает грамматического подлежащего" (Синтаксис современного русского языка, Валгина Н.С.) у одной глагольной формы (деепричастный оборот) и второй (причастный оборот) совпадает, поскольку подразумевается один и тот же человек на, что указывают местоимения "мной" и "мне". Можно также заменить, местоимение "мной" на" вашим покорным слугой" для того, чтобы избежать повторения, но сохранить указание на одного и того же исполнителя действия. Не могли бы вы, пожалуйста, разъяснить этот момент употребления деепричастного оборота в безличных предложениях. Возможно, я что-то неправильно понимаю или в учебниках недосказываются другие обстоятельства, в которых его применять нельзя. Ссылки на электронные источники прилагаю. http://www.hi-edu.ru/e-books/xbook089/01/part-024.htm (Синтаксис современного русского языка, Валгина Н.С.) https://licey.net/free/4-russkii_yazyk/41-kurs_russkogo_yazyka_russkii_yazyk_i_kultura_obscheniya/stages/786-36_predlozheniya_s_deeprichastnymi_oborotami.html (Курс русского языка, Балашова Л.В., Дементьев В.В.) https://scicenter.online/russkiy-yazyik-scicenter/212-deeprichastnyie-oborotyi-97743.html (Справочник по правописанию и стилистике, Д.Э. Розенталь)

Здравствуйте! Прочитав статью "Пожарник и пожарный" в "Словаре трудностей" (http://www.gramota.ru/spravka/trudnosti/36_112), решил, что было бы уместно, дополнить её упоминанием о толковании разницы между этими двумя терминами, которое встречается в книге Владимира Алексеевича Гиляровского "Москва и москвичи". Позволю себе привести достаточно большой отрывок из главы "Пожарный": "— Пожарники едут! Пожарники едут! — кричит кучка ребятишек. В первый раз в жизни я услыхал это слово в конце первого года империалистической войны, когда население нашего дома, особенно надворных флигелей, увеличилось беженцами из Польши. Меня, старого москвича и, главное, старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом — сперва на красавцах лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, — с гордостью говорила: — Пожарные! И вдруг: — Пожарники! Что-то мелкое, убогое, обидное. Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников. В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы. Делалось это под видом сбора на "погорелые места". Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и успели вырвать из огня." Цитата приведена по изданию: В.А.Гиляровский, Москва и москвичи. - Минск: Народная асвета, 1981. С уважением, Евгений.