Попробуем объяснить разницу между причастием и отглагольным прилагательным, поскольку в Ваших вопросах на эту тему (в связи с выбором написания гранёный/гранённый) обнаруживается некоторая путаница.
Гранёный — отглагольное прилагательное, пишется с одной н. Почему это именно прилагательное? С формальной точки зрения — потому, что определение образовано от глагола несовершенного вида, не имеющего приставки и зависимых слов. По сути — потому, что в данном случае признак важен сам по себе, а не как результат действия.
Огранённый, гранённый в прошлом году, гранённый мастером, гранённый со всех сторон и т. п. — причастия, поскольку во всех этих контекстах подчеркнут признак действия (время действия, субъект действия, объём действия и т. п.). Собственно говоря, двойное н пишется здесь не только потому, что это причастия, но и затем, чтобы указать на причастный статус определений.
Вы спрашиваете, можно ли писать с двойной н (или наоборот — с одной н) интересующее Вас слово в контекстах типа гранё(н/нн)ые, подобно хрустальным (хрусталю). Ответить на такой вопрос можно примерно так же, как и на вопрос, например, можно ли выйти на улицу в одном ботинке. Можно, но что Вы хотите этим подчеркнуть? Написав гранёные, подобно хрустальным (хрусталю), Вы подчеркнете, что гранёные — это только признак называемого Вами предмета, аналогичный признаку, который присущ хрусталю (хрустальным предметам). Написав гранённые, подобно хрустальным (хрусталю), — подчеркнете, что называемый Вами предмет был огранен — так же, как бывает огранен хрусталь. Иначе говоря, теоретически возможны оба варианта, однако неплохо было бы контекстом прояснить, что именно важно для пишущего в данном случае. Например: огранённые, как хрустальные изделия или гранёные, как и большинство изделий из хрусталя.
При синхроническом словообразовательном анализе в соответствии с концепцией А. Н. Тихонова слово рыбалка рассматривается как пример чресступенчатого словообразования: в слове выделяется комплексный формант -л/к-, включающий два суффикса, первый из которых (-л-) связан с пропущенной в современном языке ступенью словообразования, а второй (-к-) является суффиксом отглагольных существительных, совмещающих в своем значении присущее производящему глаголу значение действия или состояния со значением существительного как части речи (ср.: плавка ← плавить, бомбежка ← бомбить, чистка ← чистить и т. п.).
В результате словообразовательная цепочка для слова рыбалка в двухтомном «Словообразовательном словаре» А. Н. Тихонова выглядит следующим образом: рыб-а → рыб-ак → рыб-ач-и-ть (чередование к//ч в суффиксе) → рыб-а-л-к-а. Суффикс -а- возникает за счет усечения производящей основы рыб-ач-, суффикс -л- презентует пропущенную ступень словообразования (неиспользованная промежуточная производящая основа рыбал-), а суффикс -к- является продуктивным суффиксом отглагольных существительных. Такой словообразовательный анализ является достаточно спорным и искусственным, поскольку глагол рыбалить, от которого исторически образовано слово рыбалка, хотя и фиксируется большинством современных словарей, однако при наличии стилистических помет рассматривается как просторечный, устаревший или диалектный.
При морфемном анализе устанавливается системный состав слова с учетом всех значимых и вычленяемых элементов с опорой на исторические сведения, доступные для понимания носителям современного языка. Поэтому в собственно морфемных словах в глаголе рыбалить (← рыба) и существительном рыбалка (← рыбалить) выделяется суффикс -ал- (см. «Словарь морфем русского языка» А. И. Кузнецовой и Т. Е. Ефремовой). В современном русском языке этот суффикс непродуктивен. Исторически он выделяется и в других словах, например: в печаль, исконное значение которого ‘то, что жжёт (печёт)’, и в глаголе печалить.
При синхроническом словообразовательном анализе в соответствии с концепцией А. Н. Тихонова слово рыбалка рассматривается как пример чресступенчатого словообразования: в слове выделяется комплексный формант -л/к-, включающий два суффикса, первый из которых (-л-) связан с пропущенной в современном языке ступенью словообразования, а второй (-к-) является суффиксом отглагольных существительных, совмещающих в своем значении присущее производящему глаголу значение действия или состояния со значением существительного как части речи (ср.: плавка ← плавить, бомбежка ← бомбить, чистка ← чистить и т. п.).
В результате словообразовательная цепочка для слова рыбалка в двухтомном «Словообразовательном словаре» А. Н. Тихонова выглядит следующим образом: рыб-а → рыб-ак → рыб-ач-и-ть (чередование к//ч в суффиксе) → рыб-а-л-к-а. Суффикс -а- возникает за счет усечения производящей основы рыб-ач-, суффикс -л- презентует пропущенную ступень словообразования (неиспользованная промежуточная производящая основа рыбал-), а суффикс -к- является продуктивным суффиксом отглагольных существительных. Такой словообразовательный анализ является достаточно спорным и искусственным, поскольку глагол рыбалить, от которого исторически образовано слово рыбалка, хотя и фиксируется большинством современных словарей, однако при наличии стилистических помет рассматривается как просторечный, устаревший или диалектный.
При морфемном анализе устанавливается системный состав слова с учетом всех значимых и вычленяемых элементов с опорой на исторические сведения, доступные для понимания носителям современного языка. Поэтому в собственно морфемных словах в глаголе рыбалить (← рыба) и существительном рыбалка (← рыбалить) выделяется суффикс -ал- (см. «Словарь морфем русского языка» А. И. Кузнецовой и Т. Е. Ефремовой). В современном русском языке этот суффикс непродуктивен. Исторически он выделяется и в других словах, например: в печаль, исконное значение которого ‘то, что жжёт (печёт)’, и в глаголе печалить.
Спасибо за интересный вопрос! Но любопытно проследить историю форм грамм — граммов, килограмм — килограммов начиная не с 2000-х годов, а хотя бы за последние полвека. До сих пор распространено мнение, что формы грамм, килограмм в родительном падеже мн. числа ошибочны. Между тем на их допустимость словари указывали еще в 1950-е.
В словаре-справочнике «Русское литературное произношение и ударение» под ред. Р. И. Аванесова и С. И. Ожегова (М., 1959) проводится такое разделение: граммов — преимущественно в письменной речи, грамм — преимущественно в устной речи после числительных. То же с килограммами: килограммов — в письменной речи, килограмм — в устной (здесь про числительные не говорится).
Такое разделение дожило до начала 2000-х, хотя за эти полвека словари то указывали вариант грамм, килограмм в качестве допустимого, то не указывали. Например, в 10-м издании «Орфографического словаря русского языка» (М., 1970) — только граммов и килограммов, а вышедшее два года спустя 9-е издание «Словаря русского языка» С. И. Ожегова (под ред. Н. Ю. Шведовой) повторяет рекомендацию 1959 года: граммов — преимущественно в письменной речи, грамм — преимущественно в устной речи после числительных; килограммов — в письменной речи, килограмм — в устной. Академическая «Русская грамматика» (М., 1980) также указывала, что в устной речи формы граммов, килограммов неупотребительны.
В 21-м издании «Словаря русского языка» С. И. Ожегова (М., 1989) варианты грамм и граммов, килограмм и килограммов уже даны как равноправные. Казалось бы, формы грамм и килограмм окончательно стали нормативными. Однако 2-е издание словаря Л. К. Граудиной, В. А. Ицковича, Л. П. Катлинской «Грамматическая правильность русской речи» (М., 2001) констатирует, что разделение на устную и письменную речь в последнее десятилетие XX века и на рубеже веков еще отмечалось: «Бытовые единицы измерений веса грамм, килограмм в устной речи употребляются в подавляющем большинстве с нулевой флексией. В письменной же речи под воздействием редакционной корректуры в настоящее время употребляются исключительно формы граммов и килограммов».
Современные словари русского языка уже, как правило, не дают отдельных рекомендаций для употребления этих слов в устной и письменной речи. Есть издания, где формы с нулевым окончанием и с окончанием -ов зафиксированы как равноправные — например, «Словарь трудностей русского языка для работников СМИ» М. А. Штудинера (М., 2016). Но всё же большинство словарей дают более подробную рекомендацию, различая употребление этих форм в сочетании с числительным (в счетной форме) и вне такого сочетания. В сочетании с числительным варианты грамм и граммов, килограмм и килограммов признаются равноправными, а вот вне такого сочетания (что встречается, правда, гораздо реже) правильно только граммов, килограммов. Такая рекомендация — в «Русском орфографическом словаре» РАН под ред. В. В. Лопатина, О. Е. Ивановой (4-е изд. М., 2012), «Орфоэпическом словаре русского языка» под ред. Н. А. Еськовой (10-е изд. М., 2015), «Большом универсальном словаре русского языка» под ред. В. В. Морковкина (М., 2016). Она представляется наиболее оправданной.
Таким образом, сейчас верно: пять грамм и пять граммов, шесть килограмм и шесть килограммов, но (вне сочетания с числительным): подсчет количества граммов и килограммов (не грамм и килограмм).
Вы сами отвечаете на свой вопрос: слово существует, раз оно употребляется (и в книгах, и в Сети). Другое дело, что это слово по каким-то причинам не попало в нормативные (т. е. предписывающие нормы литературного словоупотребления) словари русского языка; можно предположить, что одна из причин - это слишком узкое, специализированное значение слова, такое слово можно считать профессионализмом.
Иными словами, слово бридость является фактом русского языка, но не фактом русского литературного (кодифицированного, нормированного, общезначимого) языка.
Мы не выполняем домашние задания.
На Ваш вопрос мы попросили ответить д. ф. н. М. Я. Дымарского.
Какое тебе дело до меня?
Фразеологизма здесь нет, но вся синтаксическая модель Какое дело (кому) (до кого / чего) является фразеологизированной (потому что подчеркнутые компоненты лексически строго ограничены: кроме какое дело, возможны что, какая забота — и, пожалуй, всё).
Однозначной трактовке она не поддается. С одной стороны, наличие субъектного дополнения в Д. п. (кому) типично для безличных предложений; и действительно, близкое по смыслу и по конструкции предложение Мне нет дела до тебя является безличным.
С другой стороны, близость не означает тождества: в безличном предложении Мне нет дела до тебя очевиден главный член (нет), характерный как раз для безличных предложений, а дела — в Р. п. В нашем же предложении дело в И. п., признать его можно только существительным, поскольку у него, кроме того, имеется определение (сказуемым местоимение какое признать нельзя — в отличие, например, от предложения Дело у меня к тебе вот какое). А существительные главным членом безличного предложения не бывают (бывают слова категории состояния, образованные от существительных: пора, охота / неохота, недосуг и т. п., но они существительными не являются).
Аналогично устроено предложение Что мне до ваших споров, в котором местоимение что тоже в И. п.
Таким образом, рассматриваемое предложение совмещает смысл, свойственный как раз безличным предложениям (и обладает одним очень важным свойством безличного предложения — субъектным дополнением в Д. п.), но грамматически устроено по двусоставной модели.
Если перевести предложение в план прошедшего, получим Какое мне было дело до тебя. Если уберем вопросительность (и, соответственно, вопросительное местоимение в начале), получим Мне есть дело до тебя. Причем важно, что на есть может быть логическое ударение. Это означает, что перед нами полноценное простое глагольное сказуемое со значением существования, бытия. Однако в вопросительном варианте, при появлении вопросительного местоимения и в настоящем времени, этот глагол «прячется», ведет себя подобно нулевой связке (ср.: Отец инженер — Отец был инженером). Такие сюрпризы бытийные глаголы преподносят нередко.
Вывод: это предложение, образованное по фразеологизированной синтаксической модели и поэтому не подводимое ни под одну из рубрик традиционной классификации. Грамматической основой является сущ. дело (или местоимение-сущ. что) в И. п. и нулевая форма сказуемого — бытийного глагола быть.
По значению оно ближе всего к безличным предложениям, но быть признано безличным не может.
Причины же всех этих сложностей состоят в том, что в этой конструкции, в отличие от стандартных конструкций русского предложения, наблюдается рассогласование между семантической (смысловой) и грамматической структурами. В стандартном предложении семантический субъект (то, о чем сообщается) выражается грамматическим субъектом (подлежащим): Книга оказалась очень интересной. (Здесь книга — и семантический субъект, и подлежащее.) А наше предложение нацелено на то, чтобы сообщить об отношении того, кто обозначен Д.п., к тому, кто (или что) обозначен(о) формой до + Р.п. Поэтому семантический субъект — мне, а грамматическое подлежащее — дело. Отношение же выражается всей грамм. основой.
Сходная ситуация, кстати, в предложении Ты мне больше не интересен, которое произносит Волшебник, обращаясь к Медведю, в сказке Е. Шварца «Обыкновенное чудо». Но там конструкция для анализа проще.
И все же это неравнозначные примеры. Вряд ли фразу "Внимание, курсы" можно счесть содержащей обращение, не так ли?
