Язык очень тесно связан с изменениями в жизни общества. Он способен уловить и отразить эти изменения. Так, активная волна заимствований хлынула в русский язык в ту эпоху, когда Петр I прорубил окно в Европу. Вместе со всеми новыми реалиями, которые прибило к российскому берегу с западной стороны, появились и новые слова, эти реалии называющие.
Именно так когда-то появились в русском языке заимствования «бутерброд» и «сэндвич». Пока в нашем обиходе не существовало такого блюда, как «ломтик хлеба или булки с маслом, сыром, колбасой и т. п.», нам и отдельное слово, которым такое блюдо называют, было ни к чему. Кушанье это появилось в России в Петровскую эпоху – тогда же мы усвоили и немецкое слово «бутерброд».
В конце XX века ситуация повторилась. Новые слова, в том числе и пришедшие извне, остаются в языке, если они ему нужны, и исчезают, если не вписываются в его систему. В результате появления новых слов в языке происходит закрепление за каждым из них отдельных, специализированных значений.
В роли терминов заимствования очень удобны: ведь почти каждое русское слово на протяжении долгих веков существования приобрело множество значений, в том числе и переносных, а термин обязан быть однозначным. Тут и выручает заимствование.
Однако не у всякого иноязычного слова есть шансы прижиться в русской речи. Например, дизайнеры активно пользуются термином «мудборд» (от англ. mood board – «доска настроения») – это визуальное представление дизайнерского проекта, которое состоит из изображений, образцов тканей и подобного и отражает общее настроение и тематику будущей коллекции. Как узкопрофессиональный термин словечко «мудборд», быть может, и удобно, однако звучит оно столь несимпатично для русского уха, что едва ли язык наш его примет. Недаром в одном из интернет-изданий появилась рубрика с ироническим названием «Полный мудборд».
Указанная запятая нужна, она закрывает сравнительный оборот.
Обычно местоимение его относится к ближайшему существительному мужского рода в форме единственного числа. Но все же здесь возможно двоякое толкование, и предложение лучше построить иначе.
Пишется слитно: притом что.
Нежелательно повторение в одном предложении знака тире, когда знаки ставятся на разном основании. Тире может повторяться только в равнозначной позиции. Поэтому первое тире лучше заменить на запятую: Владимир Евгеньевич родился 30 сентября 1968 г. в Архангельске, на родине крупнейшего отечественного мыслителя и основоположника науки — Михаила Васильевича Ломоносова.
Предлагаем такой вариант: Учредитель или учредители спорткомплекса, получившие выговор, в течение 10 дней со дня получения указанного выговора компенсируют убытки потерпевшей стороне.
В этом предложении глагол-связка "есть" факультативен. Подробно об употреблении глаголов связок см. в "Русской грамматике" (§ 1955 и связанные с ним параграфы). Адрес в Интернете: www.rusgram.narod.ru
В конструкциях со значением "названия места по совершаемому в нем действию" типа "место + отглагольное существительное" второй компонент может стоять в форме единственного или множественного числа. При этом форма числа зависит от семантики (лексического значения) отглагольного существительного. Слова со значением процессуальности, как правило, стоят в форме ед. ч., ср.: комната отдыха (не отдыхов), место для курения (не для курений), зал ожидания (не ожиданий), дворец правосудия, дом призрения.
В форме мн. ч. ставится существительное, глагольное значение которого практически утратилось: зал заседаний, дворец съездов, дом советов и т. п. Здесь заседание, съезд, совет - названия мероприятий, но не процессы.
Бракосочетание - именно процесс, церемония. Этим, как мы полагаем, и обусловлено употребление формы ед. ч. в интересующем Вас словосочетании.
