Вся конструкция представляет собой сложноподчиненное предложение с двумя придаточными (подчинительный союз — если... то), которые соединены одиночным союзом и. Запятая перед ним не ставится, см. пункт 2 параграфа 119 полного академического справочника «Правила русской орфографии и пунктуации» под ред. В. В. Лопатина.
Сочетание и даже больше представляет собой присоединительную конструкцию, которую можно отделить запятой или тире, а лучше — точкой (см. параграфы 84—86 полного академического справочника «Правила русской орфографии и пунктуации» под ред. В. В. Лопатина): Все о музыке. И даже больше.
Здесь слово пожалуйста замещает собой грамматическую основу другой части сложносочиненного предложения с противительными отношениями (прийти могу), то есть мы имеем дело с неполным предложением, составляющим часть сложного предложения. В таких случаях ставится тире, если в месте пропуска делается пауза, и не ставится при отсутствии паузы.
В этом предложении сочетание с утра представляет собой сочетание предлога с существительным в роли обстоятельства времени (ср. в сочетании с прилагательным: с раннего утра, со вчерашнего утра). Предлоги с существительными пишутся раздельно; окончание -а — окончание родительного падежа единственного числа существительного среднего рода утро.
Первая часть этой конструкции представляет собой восклицательное предложение, вторая, незаконченная, — вопросительное, поэтому, если позволяет контекст, можно разделить конструкцию на два предложения: Как я волновалась! Смогу ли?.. Если требуется объединить две части, можно использовать структуру сложноподчиненного предложения с придаточным изъяснительным: Как я волновалась, смогу ли!
Если вопрос представляет собой цитату из текста, то уместно его оформление как цитаты: Автор размышляет над вопросом: «Кто такой обыватель?» В других случаях возможны варианты: 1) Автор размышляет над вопросом: кто такой обыватель? 2) Автор размышляет над вопросом, кто такой обыватель.
Установленного в каких-либо единицах измерения промежутка для таких случаев не существует, насколько нам известно. Однако в приведенном Вами примере повтор едва ли допустим, так как он провоцирует восприятие конструкции о ничтожности мечтаний о славе как представляющей собой пару однородных членов (о ничтожности мечтаний, о славе).
В этом значении слово плутовские обозначает признак, который может проявляться в разной степени (глаза могут быть более или менее плутовские), то есть представляет собой качественное прилагательное. Такое явление принято называть переходом из разряда в разряд, поскольку исходное значение слова плутовской соответствует относительному разряду прилагательных.
У лингвистов есть основания считать, что падежей в русском языке больше шести. Внутри родительного падежа есть формы с особым окончанием -у, -ю и значением ограниченного количества: чашка чаю, положить сахару, выпить коньяку. И окончание, и значение этих форм отличается от собственно родительного падежа, ср.: плантации чая, производство коньяка – здесь окончание -а, -я и никакого количественного значения нет.
Два падежа «спрятались» и внутри предложного падежа, сравним такие формы: мне рассказали о новом аэропорте – я встретил друга в аэропорту; вспоминать о доме – работать на дому. Формы с окончанием -у (в аэропорту, на дому, а также в цеху, в лесу, на мосту, на берегу, в носу) – это так называемый местный падеж, такие формы употребляются с предлогами в и на в тех случаях, когда называется место, реже время действия.
Так значит, падежей в русском языке восемь? Нет, всё-таки большинство ученых не выделяют все эти формы с окончанием -у в полноценные падежи. Дело в том, что такие формы есть только у небольшого числа существительных, к тому же их употребление зачастую ограниченно. Особенно незавидное положение у вариантов на -у, -ю в родительном падеже: они признаются разговорными и вытесняются формами на -а, -я. Иначе говоря, вариант чашка чаю хорош лишь в непринужденной разговорной речи, а стилистически нейтрально и общеупотребительно: чашка чая. Поэтому лингвисты предпочитают говорить о шестипадежной системе в русском языке, такая точка зрения представлена и в научных грамматиках, и в школьных учебниках.
Сказуемое в этом предложении составное именное, но проблема в том, что́ следует признать его именной частью. На первый взгляд, мечта — подлежащее, сказуемое — (была) поступить. Аналогичное впечатление производит и предложение, в котором инфинитив заменен отглагольным существительным: Моя мечта была поступление в вуз. Однако сказуемые (?) была поступить, была поступление выглядят несколько странно. Кроме того, мы знаем, что именная часть сказуемого может иметь форму не только именительного, но и творительного падежа (ср.: Иванов был врач / Иванов был врачом). Если мы проверим, что в нашем предложении можно менять именительный падеж на творительный, то получим:
*Моя мечта была поступлением в вуз (1);
Моей мечтой было поступление в вуз (2);
Моей мечтой было поступить в вуз (3).
Очевидно, что вариант (1) неприемлем, в то время как (2) и (3) вполне приемлемы.
Таким образом, грамматическими признаками именной части сказуемого в нашем предложении обладает сущ. мечта.
Перед нами «предложение-перевертыш»: его смысловая структура находится в противоречии с его грамматической структурой. Однако в грамматике такая ситуация отнюдь не уникальна: нам же известны, например, конструкции, в которых субъект, который мы привыкли видеть в подлежащем, выражен косвенным дополнением: Комиссией произведен осмотр объекта.
Следовательно, подчеркиваем поступить как подлежащее, мечта — как сказуемое. Для наглядности можно обозначить нулевую связку традиционным в лингвистике обозначением нулевых элементов — значком пустого множества. Тогда школьники увидят, что в сказуемом два компонента.
Доказательства см. выше. Подчеркиванием ничего доказать невозможно.
