Строгих правил на этот счет в справочниках нет, поэтому ни то, ни другое написание ошибкой не будет. Думаем, что следует, как обычно в таких случаях, руководствоваться визуальной гармонией и здравым смыслом. Строчная буква в названии должности выглядит предпочтительнее, потому что две прописные друг под другом визуально перебивают друг друга (должность лица в таком случае считывается как отдельный пункт). Иными словами, можно рекомендовать такой вариант:

Мария Иванова
главный редактор журнала «Мода»

Но многое будет зависеть от выбора шрифта и оформления в целом. Главное, последовательно придерживаться выбранного написания внутри одного издания.

Оба варианта возможны. Глагол побыть обычно требует после себя формы творительного падежа (побыть одинокой, побыть студентом, побыть счастливой). Но в сочетании с числительным один употребляется и другой вариант: я хочу побыть один (одна).

Предложения такого типа описаны в «Коммуникативной грамматике русского языка» Г. А. Золотовой, Н. К. Онипенко, М. Ю. Сидоровой:

«Модель типа Царица — хохотать.

Субъект — личный (или одушевленный) в именительном падеже, обычно третьего лица, реже — первого. Предикат — в инфинитиве от акционального глагола. Модель можно считать экспрессивно-фазисной модификацией акционального предложения (ср. выражение начинательности без экспрессии: Царица начала хохотать, принялась хохотать). Перед инфинитивом может стоять частица ну или давай: Собаки — ну лаять; А он давай кричать на меня. По сравнению с исходной номинативно-глагольной моделью отметим оттенки интенсивности, повторяемости или продолжительности действия, возникающего как бы на глазах наблюдателя, часто — как следствие какого-то контакта, иногда — оттенок энергичного приступа, неожиданного для наблюдателя, а может быть, и для агенса.

Примеры: И царица хохотать, И плечами пожимать, И подмигивать глазами, И прищелкивать перстами, И вертеться подбочась, Гордо в зеркальце глядясь (Пушкин); Да что еще выдумал! Поймает, и ну целовать! (Пушкин), Тут бедная моя Лиса туда-сюда метаться (Крылов); Поели медвежата — и снова давай играть (Е. Чарушин); Видишь, подожгли город, а сами бежать! (Мамин-Сибиряк); Тут он ругать меня (Горький); Но вот он пулей из-за тупика, И — за угол, и расплывясь в гримасу, Бултых в толпу, кого-то за бока, И — в сторону, и — ну с ним обниматься (Б. Пастернак); Он их толкнет — они бежать (Н. Заболоцкий); Мы же с пустыми руками были, а они — стрелять (Комс. правда, янв. 1992).

Достигая впечатления синхронности происходящего с восприятием наблюдателя, подобные предложения, в соседстве с экспрессивно-разговорными безглагольными и глагольно-междометными моделями, могут включаться в контекст настоящего или прошедшего времени и представляют повествование репродуктивного типа. Гипотетически допустимо в них и второе лицо субъекта — например, в пересказывании сна, в котором говорящий видел собеседника: Ты хохотать; А вы бежать, но сама подобная ситуация слишком редка».

Количественно-именное словосочетание всегда является одним членом предложения. В нашем случае оно входит в состав сказуемого и является дополнением.

А вот с падежом тут труднее, потому что в составное числительное «проникло» существительное миллион. Дело в том, что в русском языке нет собственно количественных числительных, обозначающих 1 000, 1 000 000 и следующие далее производные тысячи. Тысяча, миллион и т. д. — существительные (у них есть род, которого нет у количественных числительных; слово один стоит особняком, о нем сейчас не говорим). И количественно-именные словосочетания с обычными числительными и с количественными существительными строятся неодинаково. Это легко показать на примере сочетаний десять столов (с числительным десять) и десяток столов (с существительным десяток).

Как видим, в первом случае в начальной форме числительное управляет родительным падежом существительного, а в косвенных падежах управление сменяется согласованием существительного с числительным в падеже.

А во втором случае во всех формах словосочетания зависимое существительное сохраняет Р. п.

То же самое происходит и в Вашем примере. Сущ. человек в нем — в форме Р. п.

Увы, это именно опечатка.

В таком случае лучше использовать родовое слово: команда «Нет идей» обыграла... И даже при отсутствии родового слова сказуемое лучше согласовывать по нему.

Прямая речь в этом случае оформляется обычным способом: Девушка, весёлая и довольная, продолжила мысль, начало которой учитель пропустил: «Частичка нашего высшего „я“ говорит с нами, если её слушать».

При числительных два, три, четыре, двое, трое, четверо сказуемое, особенно со значением действия, обычно ставится в форме множественного числа: две фотографии попали в наш альбом.

Обстоятельственные обороты со словами по приметам обычно обособляются, когда по смыслу они равнозначны придаточному предложению «если руководствоваться приметами». Сравним аналогичную ситуацию со словами по правилам.

Такие предложения допускают двоякую интерпретацию.

Первая: это двусоставное предложение, в котором инфинитив является подлежащим, в составном именном сказуемом вредно является кратким прилагательным. Эта интерпретация опирается на аналогию таких предложений с конструкциями, в которых на месте инфинитива — соответствующее существительное: Курение вредно. Такого взгляда на эту конструкцию придерживаются академическая Грамматика русского языка 1954 г. и многие более современные учебники, в том числе университетские.

Вторая: это безличное предложение с главным членом вредно (+ нулевая формальная связка) курить. Вынесение инфинитива влево (в начало предложения) обусловлено коммуникативной задачей, но такая операция — вполне рутинная — обычно не меняет синтаксического статуса того компонента, который превращается в тему и выносится влево (ср.: Одноклассники очень уважают Сашу — Сашу одноклассники очень уважают. Нетрудно видеть, что при тематизации и вынесении влево Сашу остается прямым дополнением и ни во что другое не превращается).

В этом случае вредно является словом категории состояния.