В поэтической речи авторы могут сознательно нарушать правила языка. В данном случае строй предложения противоречит правилам. Оправдано это замыслом или нет — решает автор.

Следует писать слитно: стосорокалетняя, двухсотпятидесятилетняя, восьмисотсемидесятилетний.

Странное оформление. Да и сама фраза странная.

Смысловой вопрос к зависимому компоненту словосочетания исходит из главного компонента, а именно: он диктуется или морфологической природой главного слова (выше чего? крыши), или его семантикой (срубил чем? топором). В словосочетании страна озер главный компонент — существительное, причем не такое, значение которого влечет падежный вопрос. (Существительные, обозначающие, например, часть чего-либо, требуют подобных вопросов: крыша чего? дома / сарая… Но сущ. страна ни к одной группе таких существительных не относится.) Следовательно, единственный осмысленный вопрос, который может быть задан от сущ. страна к зависимому компоненту, — вопрос определения (какая страна?). Услышав от собеседника слово страна, но не расслышав предложение до конца, мы спросим Какая страна? Спросить «страна чего?» не придет в голову ни одному носителю русского языка.

Это зависит от воли пишущего. Верно: формами... утвержденными и документов... утвержденных.

Если это не стихи, то заглавная буква в начале второй строки, которая продолжает предложение, неуместна.

Как правило, в подобной конструкции употребляется винительный падеж, реже употребляется родительный.

Корректно: поехал в Кот-д’Ивуар.

В таких случаях сказуемое находится в форме ед. ч. и согласуется с ближайшим подлежащим: На его гербе была не шпага и не корона, а белка. Сравним примеры из параграфа 190 «Справочника по правописанию, произношению, литературному редактированию»: Меня угнетала не боль, а тяжелое, тупое недоумение (Горький); Опубликован роман, а не повесть, Опубликован не роман, а повесть; Это была не разведка, а настоящее сражение.