Нераспространенные определения, тем более образующие один ряд с распространенным (причастным оборотом), обособляются, если стоят после определяемого имени существительного, которое уже имеет определение, т. е. относятся к словосочетанию (здесь — моё родное поле); эти определения носят уточняющий характер. Добавим, что вместо звпятой может быть поставлено тире: Это было моё родное поле — исхоженное, изъезженное, перепаханное тысячи раз...
Первое и третье приложения — члену жюри конференции и члену ГЭК — скорее однородные, они характеризуют лицо с точки зрения его участия в разного рода «высоких собраниях», которые оценивают людей. Второе по счету приложение характеризует его с другой стороны — со стороны участия в конкурсах, однако в целом приведенный ряд, особенно в контексте благодарственного письма, выглядит как список достижений Ивана Ивановича, и в этом плане приложения однородны: Благодарственное письмо члену жюри XIX Открытой городской — с участием образовательных учреждений регионов РФ — конференции проектно-исследовательских и творческих работ школьников по истории Отечества и краеведению, победителю метапредметной олимпиады «Московский учитель», члену ГЭК Иванову Ивану Ивановичу.
Да, самое простое и наиболее общепринятое решение действительно состоит в том, что местоимение Это признаётся подлежащим.
Аргумент против этого решения состоит в том, что одно из обязательных свойств подлежащего — контроль согласовательной формы сказуемого. Местоимение это среднего рода, поэтому, если оно подлежащее, глагол-связка должен также принять форму среднего рода: *Это было такой ночью... Однако мы так не говорим и не пишем, если хотим выразить тот смысл, который подразумевается в исходном предложении.
Возможный выход из этого затруднения: мы можем постулировать, что предложения с местоимением это в И. п. и еще одним существительным в И. п. представляют собой особую разновидность двусоставных предложений именного строя, в которой (из-за использования слова это) требование контроля согласовательной формы сказуемого снимается. Таким образом мы отклоним указанный аргумент. Однако остается неясным, на основании чего делается утверждение о снятии в таких предложениях требования контроля согласовательной формы сказуемого.
Если же все-таки принять названный аргумент во внимание, то возникают новые проблемы. Пусть это не является подлежащим. Тогда роль подлежащего придется отдать существительному ночь? Да, можно решить, что подлежащее ночь, сказуемое была такая. Тогда с признаком контроля согласовательной формы сказуемого всё в порядке, грамматическая основа сомнений не вызывает, но какова синтаксическая роль слова это? Признавать его местоимением в И. п. равносильно тому, чтобы уничтожить наше базовое представление о том, что в одном простом предложении при одном сказуемом не может быть двух разных (не однородных) подлежащих. Признавать его частицей — сомнительное решение, потому что это слово не вносит в предложение никаких оттенков (что частица как раз должна делать) и явным образом указывает на ситуацию в самом общем виде; указание как замена обозначения — это функция местоимения, а не частицы. Похоже на тупик.
Предлагалось такое решение: слово это является указанием на ситуацию в целом, грамматически оно не является членом предложения (так как место подлежащего занято) и представляет собой компонент не предложения, а высказывания, в состав которого входит предложение Ночь была такая... Такой компонент иногда называют топиком. Общую структуру высказывания можно в таком случае представить так:
{Это} {была такая ночь}.
В первых фигурных скобках — топик, во вторых — комментарий (это американский вариант терминологии теории актуального членения высказывания).
Нам более всего импонирует именно это решение (собственно, мы и предлагали его более 20 лет назад), но его существенный недостаток заключается в том, что оно опирается на ряд понятий, которые в школьном курсе русского языка отсутствуют.
Выбирайте то, что вам кажется более предпочтительным...
Все эти формулировки корректны, но первая отличается тем, что в ней между существительным понятие и существительным, обозначающим вид понятия, связь управление, ее формальный показатель — окончание зависимого слова: понятие (чего?) структуры. В третьей формулировке между этими существительными связь примыкание: сущность понятия «производство»; сущность понятий «производство», «хозяйство», «хозяйствующий субъект» — к существительному понятие может примыкать как одно, так и несколько «видовых» существительных. Связь примыкание не имеет формальных показателей, и зависимое существительное, обозначающее вид понятия, нужно как-то выделить — либо кавычками, либо шрифтом.
Что касается второй формулировки, то в ней примеры понятий складываются в ряд форм называния. Форма называния — это самостоятельная синтаксическая конструкция, и ее самостоятельность подчеркивается двоеточием: Ознакомиться с понятиями: валовая продукция, товарная продукция, реализованная продукция, чистая продукция. Сравним также: Ознакомиться со следующими понятиями: валовая продукция, товарная продукция, реализованная продукция, чистая продукция.
Это норма не абсолютная. Так, в «Русской грамматике» 1980 г. указано: «Ряд глаголов сов. вида образует деепричастия так же, как и глаголы несов. вида, т. е. присоединением суф. -а к основе наст. вр.». Среди них: привезут — привезя, унесут — унеся, разгребут — разгребя, приведут — приведя, подметут — подметя, а также глагол идти с различными приставками, например: отойдя, перейдя, пройдясь. К этой группе глаголов принадлежит и внесут — внеся. Добавим, что такие деепричастия отвечают на вопрос что сделав?
Согласно традиционным справочникам ошибка в такой формулировке есть. Обобщающее слово и ряд однородных членов должны согласовываться в падеже: …следующие подходы к изучению метафоры: сравнительную теорию, эмоциональную теорию, теорию замещения. Частотность подобной ошибки, вероятно, объясняется тем, что в документах официально-делового стиля ради сугубой точности, во избежание искажений смысла, такие элементы (например, фамилии или названия) требовалось указывать в именительном падеже, например: ...в следующих городах Эстонии: Таллин, Выру, Нарва, Тарту.
Если придаточная часть, благодаря союзам и, или, включается в ряд однородных членов (в данном случае она однородна с обстоятельством цели), запятая перед ней не нужна: Позвольте записать данные для брони номера и чтобы я смог внести ваши имена в список гостей.
Предложение содержит ряд форм называния. В нем одна грамматическая основа, то есть оно простое.
Увы, написание суффиксов существительных -ев-/-ив- (варево, жарево, крошево, кружево, курево, печево + обл. вязево, мелево, кладево, прядево, но месиво, сочиво, топливо + ударные чтиво, жниво), обозначающих совокупность предметов, продукт, вещество, возникающее в результате действия или являющееся объектом действия, названного мотивирующим глаголом, — это одно из немногих (а возможно, и единственное) орфографическое правило, которое, насколько нам известно, не поддается никаким убедительным объяснениям. В справочниках сообщают, что написание этих слов «следует запомнить». При этом ряд существительных подобного рода не замкнут, поскольку этот словообразовательный тип обнаруживает некоторую продуктивность в разговорной и художественной речи: «киносмотриво» (газ., пренебр.); Снег шел густо и ничего нельзя было увидеть в его мешеве (Лидин). Кроме того, в современном русском языке имеется еще и несколько слов на -иво/-ево, соотносительных не с глаголами, а с существительными: огниво, зарево.
Н. М. Шанский в книге «Лингвистические детективы» отмечал, что «в ряду орфографических вопросов, требующих своего разрешения, в будущем надо будет рассмотреть и вопрос о е – и в словах типа месиво, варево, зарево». Ученый предлагал такое объяснение этому исторически сложившемуся разнобою: «Дело в том, что на основе суффикса -в(о) в славянских языках еще в дописьменную эпоху сформировались как суффикс -ив(о), так и суффиксы -ов(о), -ев(о) (последний первоначально в качестве фонетического варианта суффикса -ов(о) после смягченных согласных основ на -j(о)). В отличие от суффикса -в(о), соотносительного с глагольными основами, эти вторичные суффиксы начали сцепляться с именными основами: огнь – огниво, логъ – логово, курь (ср. пол. kurz «пыль») – курево (ср.: Лето же тогда бысть сухо и курево дымное хождаше. «Софийский временник», 1533) и пр., а потом по аналогии стали переноситься даже в такие образования, которые были отглагольными производными с суффиксом -в(о). Последнее, возможно, происходило не без влияния отглагольных существительных на -ение (ср.: варево – вариво: укр. вариво, болг. вариво, др.-рус. вариво: Вариво безъ масла; кружево – др.-рус. круживо: Увиша и оксамитомъ со круживомъ, яко достоитъ царемъ; печево – печиво – см.: Даль В. Толковый словарь…; серб.-хорв. печиво и т. п.). Указанные случаи мены орфографического и на е, свидетельствующие о фактах словообразовательной контаминации, представляют собой как будто еще один аргумент в пользу написания такого рода слов с и».
В справочниках Д. Э. Розенталя разъясняется:
Синонимический ряд образуют предлоги с изъяснительным значением, например: разговоры о поездке — про поездку — насчет поездки — относительно поездки — касательно поездки. В этих сочетаниях можно отметить убывающую конкретизацию предмета речи и стилистическое различие: разговорный характер предлогов про и насчет, книжный характер (присущий старой и деловой речи) предлогов касательно и относительно и нейтральный предлог о при глаголах речи или мысли и соответствующих существительных.
Кроме того, в последние годы появились научные работы, в которых разграничивается функциональная роль предлогов о и про: употребление про вместо о с соответствующим падежом обычно указывает на то, что речь пойдет о конкретном признаке описываемого предмета/лица. Ср.: Я знаю о тебе всё — Я всё расскажу про тебя (= о твоем поведении в определенной ситуации).
