Если в употреблении стихийно закрепляется вариант один клавес, не видим причин этому сопротивляться. В русском языке немало заимствований, форма единственного числа которых восходит к форме множественного числа в языке-источнике. Рельс, кекс, пирс, клапан, локон и др. — все эти слова в тех языках, откуда они заимствованы, являются формами множественного числа.

Вы совершенно правы. Правило гласит:

«В зависимости от смысла одни и те же слова могут рассматриваться или не рассматриваться как уточняющее обстоятельство. Ср.:

Впереди на дороге толпились люди (т. е. в передней части дороги). — Впереди, на дороге, толпились люди (т. е. сама дорога находилась впереди);

Далеко в лесу раздавались удары топора (слушатель находится в лесу). — Далеко, в лесу, раздавались удары топора (слушатель находится вне леса);

Дети расположились на поляне между кустами (поляна окружена кустами, а на самой поляне их нет). — Дети расположились на поляне, между кустами (кусты находятся на самой поляне)».

В упражнение внесем коррективы.

Все-таки это не частица, а вопросительное местоимение. Это регулярный способ задать самый общий вопрос. Когда нас зовут, мы откликаемся именно этим местоимением:
— Вася!
— Что?

Хлестаков, отправивший слугу Осипа выпрашивать обед, который хозяин гостиницы уже отказывался отпускать Хлестакову в долг, услышав, как Осип возвращается, спрашивает:
— А что?

Это тот же самый вопрос, эквивалентный современному «Ну (и) что?».

Это вопрос о содержании актуальной ситуации, которая небезразлична говорящему. Смысл употребления местоимения перед тем, как назвать состояние адресата в случае «Что, спишь?», заключается в том, чтобы начать с общего вопроса и только после этого выдвинуть свою версию текущей ситуации. Говорящий, таким образом, движется от общего к конкретному, чем в некоторой степени облегчает адресату восприятие своей реплики. Если это не решение коммуникативной задачи, то, во всяком случае, решение задачи прагматической.

Закон экономии, разумеется, никто не отменял и отменить не в силах, но его нельзя абсолютизировать. Мы говорим очень много слов, которые могут показаться избыточными, но они на поверку оказываются весьма оправданными и нужными, если учитывать прагматику человеческого общения (конечно, когда мы говорим о хорошей речи, а не о бесконечных словах-паразитах).

Предложение сообщает о том, что варианты не являются правильными. Нужно внести уточнение: в вопросе назван один вариант, поэтому и в ответе следовало написать так: вариант не правильный. При отрицании признака суть сообщаемого сводится только к тому, что определяемое не обладает свойством, обозначенным прилагательным. В нашем случае подразумевается: вариант нельзя назвать правильным, отвечающим нормам употребления числительных, то есть грамматическим нормам русского литературного языка. Несомненно, в каком-либо коллективе хорошо знающие друг друга люди могут в устной речи пользоваться подобными, удобными для них комбинациями слов. Но любые другие ситуации предполагают употребление нормативных форм числительных, что очень важно при указании на количественные параметры. Иначе высока вероятность того, что говорящего собеседники не поймут или поймут неправильно (ошибочно).

Будем признательны, если Вы укажете на конкретные ответы, в которых мы противоречим сами себе.

Что касается канцеляризмов, то считать, будто бы слова является и данный в любых случаях являются канцеляризмами, — глубокое заблуждение. Оценить их как таковые можно разве что при употреблении в разговорной речи (например: Я являюсь сотрудником портала), да и то оборот в данном случае давно перешел за рамки официального стиля. Канцеляризм — это языковое средство официально-делового стиля при его использовании за пределами деловой сферы общения. Как замечала Нора Галь, страстный борец с канцеляритом, «всё зависит от того, верно ли выбрано слово именно для этого случая». Наши ответы в большинстве своем выдержаны в рамках официального стиля, поэтому наличие в них слов, которые можно назвать маркерами такого стиля, вполне уместно.

Такое употребление возможно, но его нельзя назвать корректным.

Нормативными словарями зафиксировано только существительное ужаление, однако словоупотребление формы ужаливание также нельзя назвать ошибкой.

Формулировку идти в страх никак нельзя назвать устоявшейся. Лучше было бы использовать другой вариант (например, идти навстречу своему страху).

К этим случаям можно применить правило о тире при неоднословных приложениях (см. параграф 154 справочника «Правила русской орфографии и пунктуации» под ред. В. В. Лопатина): Аксель — сын Бьорна услышал крик совы и насторожился.

Нам представляется, что термин врезка в данном случае вполне уместен.