Добрый день. "Красавец-мужчина" пишется через дефис или нет? По правилам выходит, что раздельно. Но словари и справочники дают разные варианты. Так, например, орфографический словарь под редакцией Лопатина - через дефис. А в справочнике Розенталя - раздельно. Так как правильно? А также хотела узнать: моя напарница уверяет, что Розенталь "устарел" и на него не стоит опираться. Так ли это? Спасибо.

Здравствуйте, уважаемые сотрудники "Грамоты"! К вопросам 206956 и 249385. Вы пишете, что приложение, расположенное перед определяемым словом, пишется отдельно. Однако я нигде не нашла такого правила. В учебнике Валгиной Н.С. "Современный русский язык" приведены примеры, в которых приложение расположено как после определяемого слова, так и перед ним и в обоих случаях присоединяется дефисом: "Доктор Гуфеланд, врач-чудодей, посланный прусским королем, в изумлении смотрел на утонувшую в подушках, изуродованную старыми, давно зажившими ранами голову (Никул.); И дань души своей влюбленной несут Байкалу с давних лет рыбак, и труженик-ученый, и живописец, и поэт (Твард.)". На сайте "Русские словари" (http://www.slovari.ru) я также нашла такое объяснение: "Вопрос. Правильно ли использовать дефисное написание для сочетания "мать-земля"? Или дефис нужен в случае, если поменять порядок слов: "Земля-мать"? Ответ. Определяемое слово со следующим непосредственно за ним однословным приложением пишется через дефис, например: мать-старуха, Маша-резвушка, Аника-воин. Между определяемым словом и стоящим перед ним однословным приложением, которое может быть приравнено по значению к прилагательному, дефис не пишется, например: красавец сынишка. В Вашем случае верным будет дефисное написание: мать-земля и земля-мать". Я думаю, в таких случаях, как "папа-ёж" и т.п., нужно исходить из контекста, т.е. когда речь идёт о животном, то писать "папа ёж", а если о злом или небритом человеке, то "папа-ёж" (т.е. папа колючий, как ёж). А каково ваше мнение?

Здравствуйте! Прочитав статью "Пожарник и пожарный" в "Словаре трудностей" (http://www.gramota.ru/spravka/trudnosti/36_112), решил, что было бы уместно, дополнить её упоминанием о толковании разницы между этими двумя терминами, которое встречается в книге Владимира Алексеевича Гиляровского "Москва и москвичи". Позволю себе привести достаточно большой отрывок из главы "Пожарный": "— Пожарники едут! Пожарники едут! — кричит кучка ребятишек. В первый раз в жизни я услыхал это слово в конце первого года империалистической войны, когда население нашего дома, особенно надворных флигелей, увеличилось беженцами из Польши. Меня, старого москвича и, главное, старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом — сперва на красавцах лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, — с гордостью говорила: — Пожарные! И вдруг: — Пожарники! Что-то мелкое, убогое, обидное. Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников. В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы. Делалось это под видом сбора на "погорелые места". Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и успели вырвать из огня." Цитата приведена по изданию: В.А.Гиляровский, Москва и москвичи. - Минск: Народная асвета, 1981. С уважением, Евгений.