Традиция в употреблении имен собственных — вещь, которую очень нелегко переломить. Однако нужны специальные исследования для того, чтобы подтвердить непререкаемость такой традиции. Так, словарь Е. А. Левашова "Географические имена. Трудные случаи употребления" (2003) однозначно фиксирует: в Туголесском Бору.
Увы, нам тоже не удалось найти ответ на этот вопрос. Возможно, точкой отсчета следует считать документы, регламентирующие так называемый «орфографический режим» в школе и появившиеся после утверждения «Правил русской орфографии и пунктуации» 1956 года. Первым из таких документов стал приказ Министерства просвещения РСФСР от 20.09.1961 г. № 308 «О мерах повышения уровня знаний учащихся по русскому языку», касающийся в том числе и оформления работ учащихся.
Типографии выпускают бланочную, бланочно-изобразительную и этикеточную продукцию. Некоторые типографии даже именовались книжно-бланочными. Фото-бланочное производство было налажено в довоенные годы. По газетным материалам 1920-х годов можно судить о том, что бланочный товар именовался так уже сто лет назад, и специалисты в типографском деле относили к нему бланки, конторские книги, тетради, карточки, обложки. Прилагательное бланочный можно найти в словарях русского языка, например в орфографическом, грамматическом. Очевидно, образцом для него могли послужить многочисленные прилагательные типа рамочный, лоточный, ниточный, сборочный, разгрузочный, приставочный (образованы от существительных с предметными и «действенными» значениями). Вполне допускаем, что прилагательное бланочный стали использовать для того, чтобы не возникала путаница со всем тем бланковым, что имеет отношение к бланкам финансовым. Когда-то бланком называли банковский документ для получения денег, подписанный выдавшим его лицом (отсюда бланковая подпись), без указания суммы. В дореволюционных коммерческих справочниках можно найти подробные объяснения терминов бланковый кредит, бланковый акцепт, бланковый индоссамент, бланковый вексель. Как видим, в истории слова бланк есть интересные страницы, свидетельствующие о том, что судьба термина и его производных в профессиональной речи складывалась по-разному.
Представляется более правильной формулировка, приведенная в словаре Ожегова: «минуя кого-что, в знач. предлога с вин. п. Исключая кого-что-н., не прибегая к кому-чему-н., не касаясь кого-чего-н. Действовать минуя руководителя» (см., например, 22-е издание словаря, М., 1990). Правда, есть издания, где слово минуя, как и в справочнике, о котором Вы говорите, напрямую записано в предлоги, например «Словарь наречий и служебных слов русского языка» В. В. Бурцевой (М., 2005). В этом словаре к предлогу минуя даны два примера: Договорился о поставках минуя начальство. Минуя огромное здание, подошли к маленькому домику. Но если с первым примером еще можно согласиться, то именование слова минуя предлогом во втором примере, на наш взгляд, авторская фантазия, здесь обычный деепричастный оборот.
Таким образом, мы бы сказали, что слово минуя может употребляться в значении предлога в некоторых (немногих) контекстах. Обращает на себя внимание, что из словаря в словарь кочует, в общем-то, один и тот же пример (с незначительными вариациями).
Одна из особенностей русского письма – отсутствие специальных букв для обозначения парных твердых и мягких согласных. На твердость-мягкость парных согласных указывает следующая буква. Так, в слове был буква ы указывает на твердость согласного [б], а в слове бил буква и указывает на мягкость согласного [б']. Сам же согласный (и твердый, и мягкий) обозначается одной и той же буквой – Б.
А вот согласные ж и ш всегда твердые, парных их мягких звуков не существует, а значит, ж и ш не нуждаются в «подмоге», обозначать их твердость с помощью следующей буквы не требуется. Иначе говоря, букву ы, обозначающую твердость предшествующего согласного, после ж и ш мы не пишем, потому что и без того знаем, что это твердые согласные.
Может возникнуть вопрос: как появилось написание жи и ши, если и указывает на мягкость согласного, а ж и ш всегда твердые? Это связано с тем, что в древнерусском языке звуки ж и ш были мягкими; написание жи – ши отражает этот исторический факт.
Действительно, вариант щербет почти не фиксируется словарями, а произношение с начальным звуком [щ] отмечается как неправильное. Однако этот вариант не только распространен в разговорной речи, но и встречается в художественной и научной литературе.
― Такого щербета мудрости уши мои никогда не пили! [Ф. Искандер]
…Молоховец, как летописец кулинарных дел, составляла яркую опись того, что предстоит потерять. Сотни желтков, (белки ― вылить! ) для одного кулича; розовый окорок, который можно достать из подпола, если гости пришли внезапно; алые муссы и белые щербеты, седые головы сахара… [А. Архангельский]
― А сорбет ― это щербет? ― спросила Сонина мама. [М. Трауб]
Морщась, я ем, потягиваю, пью тусклый лимонный щербет. [К. Азерный]
В Каффе для торжества закупали продукты к столу: вино, вишни или изюм, щербет, а также материалы для иллюминации и фейерверка. [из журн. «Общество: философия, история, культура», 2014]
Аппарат использовался для охлаждения смеси лимонного щербета после пастеризации. [Научный журнал НИУ ИТМО. Серия «Процессы и аппараты пищевых производств», 2015]
Возможно, уже стоит подумать о введении варианта щербет в словарь. Спасибо за интересный вопрос!
Слова извини и прости часто употребляются как фразы (формулы) речевого этикета. В некоторых случаях они вполне взаимозаменяемы. В одной ситуации собеседник произносит фразу, в которой выражает сожаление по поводу своего поступка: извини / прости за опоздание / грубые слова / что подвел тебя / что так получилось. В другом случае при помощи вежливых слов извини(те) / прости(те) говорящий привлекает внимание других людей (обычно незнакомых): извините / простите, не будет ли у вас ручки? Однако если говорящему важно не просто выразить сожаление по поводу своего поступка (поступков), а обратиться к собеседнику с просьбой о прощении, то из двух обсуждаемых слов только одно способно выразить такую просьбу, а следовательно, ни о какой взаимозаменяемости не может быть и речи. В Прощеное воскресенье люди говорят друг другу: прости мне грехи вольные и невольные. Безусловно, в лаконичных словарных статьях не могут быть подробно описаны особенности употребления таких слов, как извинить и простить. Дополнительные сведения стоит искать в обширной литературе, посвященной речевому этикету, русской культуре.
Словообразовательная цепочка, демонстрирующая ступени образования слова поверье выглядит следующим образом: вери-ть → по-верить → повер[j-е].
Производящее слово поверить, суффикс -[j]- (вариант суффикса -и[j]-). С помощью этого суффикса образуются отглагольные существительные, которые совмещают в своем значении присущее производящему глаголу значение действия (или состояния) со значением существительного как части речи, ср.: бесчестить → бесчестье, удушать / удушить → удушье, доверять / доверить → доверие и др. При образовании производной основы повер[j]- происходит усечение производящей глагольной основы: повери-.
В «Словообразовательном словаре» А. Н. Тихонова в качестве производящего для слова поверье указан глагол верить, однако при таком подходе остается неясным, какое значение в словообразовательную модель вносит приставка по-, которая очевидным образом является глагольной со значением результативности действия (значение совершенного вида) и появляется на ступени верить → по-верить, ср.: строить → по-строить, белить → по-белить, бить → по-бить и др.
Словообразовательная модель, по которой образовано слово поверье (← поверить) описана в «Русской грамматике), т. I, §259. Академическая грамматика является наиболее авторитетным источником, описывающим систему современного русского языка.
