Предложение следует перестроить: Писатель говорил: «…если добро имеет причину — это уже не добро. Если добро имеет следствие — то это уже не добро. Добро вне следствий и причин…»

Если цитата, заканчивающаяся многоточием, является самостоятельным предложением, то после кавычек точка не ставится.

Увы, приходится признать, что нормативные рекомендации словарей и официальных документов в данном случае противоречат друг другу.

Согласно типографским правилам знак сноски всегда ставится после восклицательного знака. Корректно: La Belle! *

* Красавица! (фр.).

Необходимо знать, как выглядит предложение полностью.

Как видно из предложения, говорящий находится на мероприятии в качестве зрителя, а не тренера. Приложение, относящееся к личному местоимению, следует обособить: Даже просто побывать на мероприятии в качестве зрителя для меня, как для тренера, интересно.

Ваш вопрос затрагивает весьма непростую проблему, у которой есть несколько граней. Если вести речь о лингвистической стороне дела, то, как представляется, прежде всего следует принять во внимание два важных аспекта. Первый условно назовем стилистическим. Он подразумевает, что понятие «пишу» обязательно предполагает учет стилистических характеристик создаваемого текста. В частности, нужно разграничивать тексты официальные, документальные (гранты) и тексты публицистические, адресованные широкой аудитории (статьи). Стилистические различия между этими текстами предопределяют и лексические различия. Если в официальных текстах уместны стандартные (прямые) наименования лиц с теми или иными особенностями, то в публицистической статье ценятся лексическое разнообразие, условные номинации, образные выражения. Последнее с очевидностью подразумевает: авторы статей могут проявить свои творческие способности и подобрать или придумать такие наименования, какие удовлетворят всем мыслимым требованиям (второй, творческий аспект). Во многих отношениях показателен речевой опыт сотрудников благотворительного фонда «Антон тут рядом». Иными словами, возможный список разнообразных наименований лиц предполагает креативную речевую деятельность номинаторов, у которых в распоряжении безграничные — без преувеличения — лексические и грамматические возможности русского языка.

Нераспространенные определения, тем более образующие один ряд с распространенным (причастным оборотом), обособляются, если стоят после определяемого имени существительного, которое уже имеет определение, т. е. относятся к словосочетанию (здесь — моё родное поле); эти определения носят уточняющий характер. Добавим, что вместо звпятой может быть поставлено тире: Это было моё родное поле — исхоженное, изъезженное, перепаханное тысячи раз...

Запятые в этом предложении не требуются.

Главное соображение заключается в том, что придаточная часть — независимо от того, расчленен союз или нет, — выражает причину, время и т. п. В самом деле, возьмем ли мы лермонтовское Мне грустно оттого, что весело тебе, перенесем ли запятую (со снятием ударения со слова оттого), получив Мне грустно, оттого что весело тебе, придаточная часть в обоих случаях останется выразителем причины.

Безусловно, в предложениях, в которых составной союз интонационно (и пунктуационно) расчленен, возникает дополнительный смысловой акцент. Никто, собственно, и не говорит, что между случаями с нерасчлененным союзом и случаями с его расчленением нет никакого различия. Никто не запрещает специально изучать эти различия. Никто не запрещает и усложнять классификацию сложноподчиненного предложения. Хорошо известно, что система сложноподчиненного предложения в русском языке несопоставимо сложнее любых классификаций. Всякая классификация упрощает, сглаживает, игнорирует особые случаи и т. п. Однако для учебных целей существующая в школе классификация считается (пока, во всяком случае) удовлетворительной (и пусть школьники как следует овладеют хотя бы ею); для университета удовлетворительной считается структурно-семантическая классификация (существующая в нескольких версиях); в науке описываются многообразные частные случаи, охватить которые ни школьная, ни университетская классификация не в состоянии… Ради интереса: загляните во второй том академической «Русской грамматики» (М., 1980), ознакомьтесь с представленной в нем классификацией сложноподчиненных предложений — и вы поймете, насколько приблизительно описывает всё многообразие русского сложноподчиненного предложения школьная грамматика. Но это первичное знакомство. Точно так же знакомство с миром математики начинается в школе с элементарной арифметики.

Возвращаясь к сути вопроса: конечно, никто не может запретить нам считать, что в лермонтовском двустишии оттого является обстоятельством причины в главной части, а союз — только что. И как же в этом случае мы должны будем квалифицировать это предложение? Всё так же — как сложноподчиненное с придаточным причины? Этому мешает то, что придаточные причины вводятся союзами, которые сами о себе сообщают «я выражаю причину»: потому что, так как, ибо, поскольку и др. Никаких других придаточных, кроме причинных, такие союзы вводить не могут. Такие союзы поэтому иногда называют семантическими — в отличие от асемантических, которые служат лишь формальным маркером подчинения. Между тем, если мы признаем, что у Лермонтова причинное придаточное вводится союзом что, мы тем самым введем его в круг причинных союзов, а он ни о какой причине на самом деле не сигнализирует, он как раз асемантический (в отличие от изъяснительного что).

Как изъяснительное придаточное? Но никакой изъяснительности в таких предложениях нет, ибо для того, чтобы она появилась, нужно слово со значением речи, мысли, чувства, волеизъявления, которое как раз требует изъяснения (Сказал, что больше не любит). Услышав «сказал», мы вправе спросить «что?». Но, услышав «оттого», мы не спросим «что?».

И куда же «девать» такое предложение в школьной классификации?

Вот и я не знаю.

В структурно-семантической классификации для таких конструкций место есть (это местоименно-соотносительные предложения вмещающего типа), но в школе она не изучается...

После предлога по в т. н. дистрибутивном значении используется или дательный, или винительный падеж. Слова один, тысяча, миллион, миллиард употребляются в дательном падеже: по (одному) рублю, по тысяче, по миллиону, по миллиарду рублей. Слова два, три, четыре, девяносто, сто, двести, триста, четыреста употребляются в винительном падеже: по два рубля, по двести рублей и т. п. Слова пять, шесть… десять; одиннадцать, двенадцать… девятнадцать; двадцать, тридцать… восемьдесят сейчас тоже употребляются в винительном падеже, однако в прошлом здесь был возможен и дательный падеж: по пяти рублей и т. п. Слова пятьсот, шестьсот… девятьсот сейчас употребляются в винительном падеже (по пятьсот рублей и т. п.), в прошлом в этой конструкции была возможна особая форма, совпадающая с формой родительного падежа: по пятисот рублей.