Подобные пары предложений возможны в тех случаях, когда наречие долго зависит от глаголов, обозначающих переход в другое состояние: ребенок долго засыпает — долго не засыпает, белье долго сохнет — долго не сохнет, чай долго остывает — долго не остывает, снег долго тает — долго не тает и т. п. В сочетаниях типа долго засыпает глагол обозначает собственно процесс перехода в другое состояние, наречие долго здесь можно заменить на слово медленно: медленно закипает, медленно тает, медленно сохнет и т. п. Сочетания с отрицанием типа долго не засыпает обозначают не процесс, а недостижение конечного результата, замена наречия долго на слово медленно в данном случае невозможна.
Конечно, лучше переформулировать, поскольку такое прилагательное слишком громоздко.
Образование кратких форм от многих прилагательных мужского рода может быть вариативным. В одном случае вариативность оказывается регулярным явлением, последовательно распространяющимся на целый разряд прилагательных. Это прилагательные с суффиксом -енн-, которому предшествует суффикс -ств-: барственный, бедственный, безнравственный, бесчувственный, божественный, величественный, воинственный, действенный, естественный, искусственный, могущественный, мужественный, невежественный, непосредственный, ответственный, свойственный, существенный, торжественный и мн. др. Следует признать нормой вариативное образование краткой формы мужского рода таких прилагательных: безнравствен и безнравственен, воинствен и воинственен, естествен и естественен, ответствен и ответственен, свойствен и свойственен и т. д. Варианты, указанные первыми, образованы от усеченной основы (усекается второе н в суффиксе -енн-), вторые же варианты представляют собой регулярные образования с беглой гласной, такие же, как пустынен от пустынный, туманен от туманный, реакционен от реакционный и т. п. В прилагательных с суффиксом -енн- не на -ственный вариативность тоже представлена, но значительно меньше. Здесь преобладают, а в ряде случаев оказываются единственно возможными формы от усеченных основ, т. е. на -ен. В первую очередь это относится ко всем прилагательным на -зненный (безболезненный, безбоязненный, безжизненный, безукоризненный, неприязненный и др.), от которых употребительны только варианты безболезнен, безбоязнен и пр. Почти не представлены варианты на -енен у прилагательных на -мысленный, -смысленный, -численный (легкомысленный, бессмысленный, бесчисленный и др.); здесь следует признать нормой варианты на -ен: бессмыслен, бесчислен, легкомыслен и пр. Предпочтительными являются и следующие варианты на -ен: безветрен, бесформен, низмен, целомудрен, экстрен и нек. др. Возможность образования краткой формы от усеченной основы, свойственная прилагательным с суффиксом -енн-, получает некоторое распространение среди прилагательных на -енный, в которых суффиксом является только -н-. Таковы прилагательные на -временный: безвременный, кратковременный, преждевременный, своевременный и др. Наряду с регулярно образуемыми формами безвременен, кратковременен и пр. встречаются безвремен, кратковремен, преждевремен, своевремен, которые можно признать допустимыми вариантами нормы.
До сих пор речь шла о прилагательных на неударное -енный. О прилагательных на -е́нный (с ударным е́) следует сказать отдельно. К ним относятся: благословенный, вдохновенный, дерзновенный, неприкосновенный, смиренный и др. С точки зрения образования краткой формы мужского рода такие прилагательные неоднородны. Многие в современном литературном языке имеют только формы на -енен: мгновенен, надменен, неизменен, неприкосновенен, несомненен, обыкновенен, откровенен, почтенен, совершенен и др. У некоторых слов при основных вариантах на -енен сохраняются в качестве допустимых устаревшие варианты на -ен: вдохновен, дерзновен, незабвен, священ и нек. др. У нескольких слов эти более старые варианты пока остаются основными: благословен, смирен, сокровен; наконец, есть слова, для которых нормативны только варианты на -ен: блажен, неизречен, неоценен, презрен, растлен, смятен, согбен; все они относятся к высокой книжной лексике.
В этом случае следует использовать кавычки; прописные буквы не нужны: глубоко вдохните, а на выдохе потяните звук «ву».
В речи встречается форма множественного числа существительного смородина в значениях «кусты смородины» и «ягоды смородины» (в том числе в метафорическом — по отношению к глазам): Широкие тени смородин расступались перед Александрой и смыкались у нее за спиной [Ю. Н. Куранов. Александра (1960)]; Раздавите несколько белых и несколько красных смородин, смешайте сок с 1 ложкой картофельной муки, кашицу нанесите на лицо [Как стать красивой — косметика с грядки // «Работница», 1989]; Девочка, сидя у стола, упорно и крепко хлопала по нем пробкой и бессмысленно глядела на мать двумя смородинами — черными глазами [Л. Н. Толстой. Анна Каренина (1878)].
Как видно из предложения, говорящий находится на мероприятии в качестве зрителя, а не тренера. Приложение, относящееся к личному местоимению, следует обособить: Даже просто побывать на мероприятии в качестве зрителя для меня, как для тренера, интересно.
Главное соображение заключается в том, что придаточная часть — независимо от того, расчленен союз или нет, — выражает причину, время и т. п. В самом деле, возьмем ли мы лермонтовское Мне грустно оттого, что весело тебе, перенесем ли запятую (со снятием ударения со слова оттого), получив Мне грустно, оттого что весело тебе, придаточная часть в обоих случаях останется выразителем причины.
Безусловно, в предложениях, в которых составной союз интонационно (и пунктуационно) расчленен, возникает дополнительный смысловой акцент. Никто, собственно, и не говорит, что между случаями с нерасчлененным союзом и случаями с его расчленением нет никакого различия. Никто не запрещает специально изучать эти различия. Никто не запрещает и усложнять классификацию сложноподчиненного предложения. Хорошо известно, что система сложноподчиненного предложения в русском языке несопоставимо сложнее любых классификаций. Всякая классификация упрощает, сглаживает, игнорирует особые случаи и т. п. Однако для учебных целей существующая в школе классификация считается (пока, во всяком случае) удовлетворительной (и пусть школьники как следует овладеют хотя бы ею); для университета удовлетворительной считается структурно-семантическая классификация (существующая в нескольких версиях); в науке описываются многообразные частные случаи, охватить которые ни школьная, ни университетская классификация не в состоянии… Ради интереса: загляните во второй том академической «Русской грамматики» (М., 1980), ознакомьтесь с представленной в нем классификацией сложноподчиненных предложений — и вы поймете, насколько приблизительно описывает всё многообразие русского сложноподчиненного предложения школьная грамматика. Но это первичное знакомство. Точно так же знакомство с миром математики начинается в школе с элементарной арифметики.
Возвращаясь к сути вопроса: конечно, никто не может запретить нам считать, что в лермонтовском двустишии оттого является обстоятельством причины в главной части, а союз — только что. И как же в этом случае мы должны будем квалифицировать это предложение? Всё так же — как сложноподчиненное с придаточным причины? Этому мешает то, что придаточные причины вводятся союзами, которые сами о себе сообщают «я выражаю причину»: потому что, так как, ибо, поскольку и др. Никаких других придаточных, кроме причинных, такие союзы вводить не могут. Такие союзы поэтому иногда называют семантическими — в отличие от асемантических, которые служат лишь формальным маркером подчинения. Между тем, если мы признаем, что у Лермонтова причинное придаточное вводится союзом что, мы тем самым введем его в круг причинных союзов, а он ни о какой причине на самом деле не сигнализирует, он как раз асемантический (в отличие от изъяснительного что).
Как изъяснительное придаточное? Но никакой изъяснительности в таких предложениях нет, ибо для того, чтобы она появилась, нужно слово со значением речи, мысли, чувства, волеизъявления, которое как раз требует изъяснения (Сказал, что больше не любит). Услышав «сказал», мы вправе спросить «что?». Но, услышав «оттого», мы не спросим «что?».
И куда же «девать» такое предложение в школьной классификации?
Вот и я не знаю.
В структурно-семантической классификации для таких конструкций место есть (это местоименно-соотносительные предложения вмещающего типа), но в школе она не изучается...
На этот счет существует только одно издательское правило: «Не рекомендуется кончать переносом последнюю строку издательской полосы».
Дефис ко второй части переносимого слова может (факультативно) добавляться лишь в одном случае: «При переносе может потеряться различие между написаниями слов слитно и через дефис; ср.:
военно-
обязанный (пишется военнообязанный) и
военно-
морской (пишется военно-морской).
Для сохранения различия надо во втором случае повторить дефис в начале перенесенной части: военно- / -морской. Это правило применяется по желанию пишущего».
Термины факт-чекинг (от англ. fact-checking) и факт-чекер получили распространение в современной журналистике, о чем свидетельствуют профессиональные тексты и научная литература. Примеры употребления этих двух неологизмов в художественной литературе нам неизвестны. Нам также неизвестны какие-либо иные слова и выражения, способные обозначить исполнителей процедуры и собственно процедуру проверки достоверности и точности информации.
Слово фактолог употребляется как индивидуально-авторская номинация, причем с различающейся семантикой. В частности, слово встретилось в качестве обозначения лиц, вводящих в научный оборот малоизвестные факты: историки-фактологи, ученый-фактолог. Фраза типичный ученый-фактолог противопоставлена характеристике теоретик-мыслитель, а для кого-то фактолог — это эрудит, оперирующий большими объемами фактологической информации. Слово используется и в качестве названия ораторского стиля — стиля «фактолога», когда выступающий приводит или только напоминает аудитории какие-либо факты.
Сочетание основная мысль не является фразеологизмом. Сочетание обращать внимание включено во «Фразеологический словарь современного русского литературного языка» под ред. А. Н. Тихонова (М., 2004. Т. 1. С. 700), но не в качестве собственно фразеологизма, а в качестве устойчивого сочетания: для этого словаря характерно широкое понимание фразеологии, когда в состав фразеологического фонда включаются не только идиоматические выражения, но и различные неоднословные устойчивые единицы, которые обычно к фразеологизмам не относят.
