В простом предложении перед неповторяющимся союзом или ставится запятая, если или можно заменить на «то есть», «иначе говоря».

Это одно односоставное назывное предложения, состоящее из трех простых частей: первая и вторая связаны сочинительной связью, третье ― бессоюзной. 

Простые и трудные случаи склонения фамилий подробно описаны в справочниках, размещенных на портале. Будьте добры, воспользуйтесь, пожалуйста, этими материалами. 

Запятая не нужна. Нет оснований для постановки знака: это простое предложение, в нем нет конструкций, которые требовали бы обособления.

Это сложное предложение, запятая ставится между его частями. Первое простое предложение в составе сложного: «Я знаю», второе: «Мероприятия внедряются».

Простите, Ваш вопрос непонятен. Что именно смущает и в каком ответе? Вопросы, номера которых Вы указали, — о разном.

Глагол деться относится к 1-му спряжению и имеет соответствующие окончания в простом будущем времени: денешься, денется, денемся, денетесь, денутся.

Конечно же, ответ о родительном падеже существительного - поверхностен, но именно такое объяснение предлагается в школьных учебниках в силу его доступности. В действительности же форма слова "девушки", совпадающая с р. п. ед. ч., является рудиментом древней системы склонения, а именно формой двойственного числа. Именно влиянием двойственного числа объясняются странности в образовании словосочетаний: два стола, но пять столов.  

Приводим более подробную справку из раздела "Письмовник" нашего портала:

Числительные два, три, четыре (а также составные числительные, оканчивающиеся на два, три, четыре, например двадцать два) в именительном падеже сочетаются с существительным в форме родительного падежа и единственного числа, например: двадцать два стола, тридцать три несчастья, пятьдесят четыре человека. Числительные пять, шесть, семь, восемь, девять и т. д. и составные числительные, оканчивающиеся на пять, шесть, семь, восемь и т. д., согласуются с существительным, стоящим в форме родительного падежа множественного числа, например: сорок восемь преступников. Однако в косвенных падежах согласование выравнивается: р. п. – двух столов, пяти столов, д. п. – двум столам, пяти столам.

Такая разница в согласовании числительных связана с историей русского языка. Названия чисел 5–9 были существительными женского рода и склонялись как, например, слово кость. Будучи существительными, эти названия управляли родительным падежом существительных, употреблявшихся, разумеется, в форме множественного числа. Отсюда такие сочетания, как пять коров, шесть столов (ср. сочетания с существительными: ножки столов, копыта коров) и т. п.

Сложнее обстояло дело с названиями чисел 2-4, которые были счетными прилагательными и согласовывались в роде, числе и падеже с существительными: три столы, четыре стены, три камене (ср.: красивые столы, высокие стены). При этом название числа 2 согласовывалось с существительными в особой форме двойственного числа (не единственного и не множественного; такая форма применялась для обозначения двух предметов): две стене, два стола, два ножа (не два столы, два ножи). К XVI веку в русском языке происходит разрушение категории двойственного числа, и формы типа два стола начинают восприниматься как родительный падеж единственного числа. Особая соотнесенность чисел 2, 3 и 4 (возможно, и грамматическая принадлежность к одному классу слов) повлияла на выравнивание форм словоизменения всех трех числовых наименований.

Интересно, что такое словоизменение является исключительно великорусской чертой, противопоставляющей русский язык другим восточнославянским. Ученые выдвигают гипотезу, что первоначально такие сочетания формировались как особенность северо-восточного диалекта.

В. В. Виноградов в «Истории слов» рассказывает, что злопыхатель произошло от сочетания пыхать злом. Глагол пыхать был широко употребителен в дренерусской письменности. Впервые слово описано в словаре Грота – Шахматова с примерами из сочинений М. Е. Салтыкова-Щедрина. В «Письмах из провинции» Салтыкова-Щедрина: «И таким образом близорукость и несообразительность являются невольным коррективом ехидному историографскому злопыхательству».