День добрый! Задаю вопрос еще раз. У нас разгорелся жаркий спор насчет того, могут ли именования лиц, образованные от названий команд, компаний заключаться в кавычки. В ответе на вопрос № 177755 вы говорите, что нет, приводя в качестве примера спартаковцев и динамовцев. Да, очевидно, что эти слова встречаются повсеместно. А что, например, скажете о слове “шиниковцы”? Лучше, конечно, сказать игроки клуба “Шинник”, но если хочется сохранить в тексте единообразие? Например: на встречу пришли спартаковцы и “шиниковцы”. Автор имеет право закавычить последнее слово? И что вы скажете насчет именований, образованных от названий компаний? Скажем, газпромовцы и лукойловцы встречаются повсеместно. А если я хочу обозначить работников фирмы “Дженерал Моторс”. Могу ли я по аналогии сказать “дженералмоторовцы”? То есть поставить это слово в кавычки? И вообще, не могли бы вы дать ссылку на какие-то правила или рекомендации, которые бы говорили, когда автор имеет право ставить кавычки, а когда нет? И насколько вообще “железны” правила относительно кавычек? Спасибо.

Здравствуйте! Прочитав статью "Пожарник и пожарный" в "Словаре трудностей" (http://www.gramota.ru/spravka/trudnosti/36_112), решил, что было бы уместно, дополнить её упоминанием о толковании разницы между этими двумя терминами, которое встречается в книге Владимира Алексеевича Гиляровского "Москва и москвичи". Позволю себе привести достаточно большой отрывок из главы "Пожарный": "— Пожарники едут! Пожарники едут! — кричит кучка ребятишек. В первый раз в жизни я услыхал это слово в конце первого года империалистической войны, когда население нашего дома, особенно надворных флигелей, увеличилось беженцами из Польши. Меня, старого москвича и, главное, старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом — сперва на красавцах лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, — с гордостью говорила: — Пожарные! И вдруг: — Пожарники! Что-то мелкое, убогое, обидное. Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников. В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы. Делалось это под видом сбора на "погорелые места". Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и успели вырвать из огня." Цитата приведена по изданию: В.А.Гиляровский, Москва и москвичи. - Минск: Народная асвета, 1981. С уважением, Евгений.