Составные числительные, заканчивающиеся на два, три, четыре, в именительном-винительном падеже не сочетаются с существительными, имеющими формы только множественного числа. Придется перестроить предложение, например, так: есть ворота в количестве 62 (шестидесяти двух) штук. Подробнее о проблеме сочетаемости можно прочитать в «Справочнике по правописанию, произношению, литературному редактированию» Д. Э. Розенталя, Е. В. Джанджаковой, Н. П. Кабановой (§ 166, п. 3).
Если части сложного существительного без соединительной главной тесно слились по смыслу, то первая часть не склоняется (например: плащ-палатки). Если такого «слияния» не произошло, то склоняются обе части. Кроме того, некоторые слова могут склоняться по-разному в разговорной и книжной речи. Так, в разговорной речи встречается вариант в вагон-ресторане, тогда как литературная норма: в вагоне-ресторане.
На практике, если возникают сомнения, мы рекомендуем сверяться со словарями.
Между этими фактами нет никакого противоречия. Во-первых, в сводах правил правописания приводятся примеры и разговорных слов, т. к. их правописание тоже должно быть кодифицировано. Во-вторых, слова, которые 100 лет назад были стилистически нейтральными, в современном русском языке вполне могут оказаться разговорно-просторечными. И наоборот, варианты, которые сто лет назад считались ошибочными, в наши дни могут быть фактами литературного языка, ведь язык постоянно меняется.
Если название города на протяжении нескольких десятилетий свободно склонялось, значит этот топоним можно смело отнести к числу названий, «давно заимствованных и освоенных русским языком», и, следовательно, склонять. Вы правы: рекомендация не склонять иноязычные названия на согласный касается (за редким исключением) иностранных топонимов. Варианты на реке Белая, на улице Советская тоже нельзя считать нормой литературного языка, это, скорее, типично канцелярское употребление.
В составе лексики современного русского литературного языка глагол жирниться не зафиксирован, хотя в разговорной речи он встречается не так уж редко: Такие волосы не так быстро жирнятся, лоснятся [Зеленая прическа, малиновая грудь // Комсомольская правда, 01.10.2001]; Есть миф, что чем чаще мыть голову, тем чаще она жирнится [Марина Головина. Макияж Прически Блогер Воронеж (30.08.2021)] и т. п.
Один астериск может использоваться для сносок в текстах, где традиционные номера сносок заменяются звёздочками. Три астериска подряд традиционно применяются для создания визуальных разделителей между разными частями текста, особенно если они не имеют тематической связи. Это может быть в литературных произведениях или в эссе для обозначения смены сцены или времени. Также три астериска могут заменять заголовок. Пробелы между такими астерисками используются.
Организация «Мостотрест», в чьем ведении находятся мосты Санкт-Петербурга, в том числе 18 разводных, ежегодно публикует график разводки мостов. В историческом очерке о службе мостового хозяйства (см. сайт «Мостотреста») встречаются слова разводка и наводка. В публицистических и литературных текстах описано множество самых разных случаев, так или иначе связанных с разводом мостов. Вывод: допустимость названных слов не подлежит никакому сомнению.
Правило таково: сказуемое при однородных подлежащих, между которыми стоят разделительные союзы, ставится в единственном числе, если не возникает необходимость согласования в роде (см. «Справочник по правописанию, произношению, литературному редактированию» Д. Э. Розенталя, Е. В. Джанджаковой, Н. П. Кабановой). У глагольных форм будущего времени такой необходимости не возникает, поэтому они употребляются в единственном числе: ...он или она не сможет видеть ваши посты.
Словари литературного языка в качестве нормативных рекомендуют формы слова потово́й с ударением на окончании: потово́й, потовы́е. Формы с ударением на первом слоге (по́товый, по́товые) являются медицинским профессионализмом. Такое употребление уместно в соответствующей речевой ситуации. Слово железа́ в форме именительного или винительного падежа множественного числа имеет ударение на первом слоге и в общелитературном языке: же́лезы.
