Правильно: [бул'йон].
В этом случае следует использовать кавычки; прописные буквы не нужны: глубоко вдохните, а на выдохе потяните звук «ву».
Исторически верное написание — душею (звук [ш] был мягкий, после ш произносилось е). В современном церковнославянском тексте Библии используется историческое написание душею. В синодальном переводе Библии на русский язык (закончен и издан в 1870-х гг.), который утвержден Русской православной церковью для домашнего чтения, также пишется душею (что, видимо, предполагает архаическое произношение с е), хотя в светской орфографии 1870-х гг. в окончаниях существительных после шипящих под ударением уже решительно преобладало написание о (см. Грот Я. К. Русское правописание. СПб., 1885. С. 39). Написание душою, душой характерно для более поздних переводов Библии на современный русский язык, использующих современную орфографию и отражающих современное произношение.
Еще в праславянском языке слова, которые начинались на [ы] (которое восходит к долгому звуку [у]), развили в начале слова вставной звук [в] — так возникли слова вымя, выдра, (при)выкнуть, приставка вы- и др. Впрочем, надо отметить, что слова, которые начинаются на звук [ы], в современном русском языке часто встречаются в потоке речи, но этот звук обозначается буквой и, ср. при произнесении без пауз: конец [ы]гры, брат [ы]вана и т. п. Церковнославянское ысадъ — искаженное в написании древнерусское исадъ ‘пристань’, ‘место высадки на берегу’ (из *из-садъ).
Определения тонкий и многоцветный в приведенном Вами контексте можно воспринимать как однородные. Согласно правилу однородными являются художественные определения: Одни кузнечики дружно трещат, и утомителен… этот непрестанный, кислый и сухой звук (Т.); Его бледно-голубые, стеклянные глаза разбегались (Т.); Старуха закрыла свинцовые, погасшие глаза (М. Г.).
В то же время автор текста вправе толковать их и не как однородные: тонкий — изысканный; многоцветный — сложный.
Определения пахучие и смолистые в приведенном Вами контексте можно воспринимать как однородные. Согласно правилу однородными являются художественные определения: Одни кузнечики дружно трещат, и утомителен… этот непрестанный, кислый и сухой звук (Т.); Его бледно-голубые, стеклянные глаза разбегались (Т.); Старуха закрыла свинцовые, погасшие глаза (М. Г.).
В то же время автор текста вправе толковать их и не как однородные: пахучие — такие, которые пахнут; смолистые — такие, которые выделяют смолу.
Корректны как твердое, так и мягкое произношение первого согласного. См. Большой орфоэпический словарь русского языка:
СЕ́ССИЯ, се́ссии, мн. се́ссии, се́ссиям \\ [с’е́]ссия и [сэ́]ссия; се́[c’c’]ия и се́[с’]ия.
Основа здесь — звук не нарушал. Числительное один, в отличие от всех остальных количественных числительных, синтаксически цельного сочетания с существительным не образует и подчинено ему в качестве определения.
В названии этого топонима после мягкого н под ударением произносится звук [о], что можно отразить на письме с помощью буквы ё: Мнёвники.
Вопрос о том, как в русском литературном языке произносится и как следует произносить в абсолютном начале слова гласный, обозначаемый на письме буквой э, является одним из спорных в русской фонетике. Мнения фонетистов в отношении того, (1) что произносится в таких случаях носителями литературного языка, (2) что следует рекомендовать в качестве нормативного (орфоэпического) произношения и даже (3) как обозначать в транскрипции конкурирующие в этой позиции варианты произношения, расходятся.
Для третьей четверти ХХ в. еще сохраняла актуальность рекомендация Р. И. Аванесова (в 5-м издании «Русского литературного произношения», 1972) произносить как под ударением, так и в предударной позиции гласный типа [e]: напр. [é]пос, [e]пи́ческий и т. п., однако в безударном положении [e], по его мнению, «может несколько склоняться к [и], но не должен произноситься как [и] или [ие]» (последним символом Аванесов обозначал гласный средний между [е] и [и], но не совпадающий с [и]). Произношение типа [и]та́ж, [и]коно́мика и даже [ие]та́ж, [ие]коно́мика и под. он не считал литературным.
В конце ХХ в. положение, видимо, изменилось, и новейший «Большой орфоэпический словарь русского языка» (БОС) (под ред. Л. Л. Касаткина. М., 2012) для хорошо освоенных заимствований с начальным э уже однозначно рекомендует произношение [ие] ([ие]кза́мен, [ие]та́ж, [ие]коно́мика и т. п.), допуская [e] или варианты [e]~[ие] для некоторых редко употребляемых слов (ср. [иe]галита́рный и допуст. [e]галита́рный).
Особую позицию занимала Л. А. Вербицкая (Давайте говорить правильно. 3-е изд. М., 2003), которая на основе распространенного, по ее мнению, произношения типа [ы]та́ж, [ы]коно́мика и т. п. считала, что именно его следует рекомендовать в качестве литературной нормы, однако эта точка зрения не получила поддержки среди специалистов в области русской орфоэпии.
Таким образом, в настоящее время целесообразно ориентироваться на описание литературного произношения слов с начальным э и орфоэпические рекомендации БОС. Однако при этом надо иметь в виду, что не только неискушенные носители литературного языка, но даже и большинство фонетистов вряд ли смогут обнаружить тонкие различия в произношении звуков, часто обозначаемых в транскрипции символами [и] и [ие]. Для носителей современного русского литературного языка звуки, условно обозначаемые фонетистами как [и] или [ие], несомненно представляют собой реализации одного звука (фонемы) /и/, а слова иконостас и экономика начинаются с одной фонемы /и/, если они, конечно, реализуют в начале слова экономика фонему /и/, а не /е/, что в принципе тоже возможно (ср. произношение [е]коно́мика, [е]та́ж).
