Лексической недостаточности, которую можно было бы квалифицировать как ошибку, нет ни в первой, ни во второй фразе. С точки зрения лексической сочетаемости вызывает сомнения корректность выражения поняла, опираясь.
Глагол ворачивать является формой длительного действия глагола воротить (ср.: ходить — хаживать, сточить — стачивать). При этом для глагола воротить значение 'вернуть' отмечается словарями как народно-разговорное, то есть не соответствующее нормам современного русского литературного языка.
Запятая обязательна: Накануне Нового года в Доме молодежи (каком? далее следует постпозитивное определение, выраженное причастным оборотом), и во время ремонта не прекращавшем творческую работу, будет не скучно. Ср. В прошлом году (каком?), ставшем для меня временем творческого подъема, я написал несколько глав романа.
Запятая ставится перед союзом и, который соединяет части сложносочиненного предложения.
Точка с запятой в данном случае неуместна, поскольку она будет разделять слова, соединенные сильной синтаксической связью: инфинитив определить (направление) зависит от безлично-предикативного слова необходимо.
В конструкциях с количественным значением используется форма родительного падежа множественного числа человек: около двухсот человек (см.: Еськова Н. А. Краткий словарь трудностей русского языка. Грамматические формы. Ударение. М., 1999. С. 364). Как отмечается в академической «Русской грамматике» (М., 1980. Т. 1. § 1371), «при наличии определения в сочетаниях с числ. пять, шесть (и далее) во всех падежах и с числ. два, три, четыре в косв. пад. может употребляться слово люди: пять незнакомых человек и пять незнакомых людей, не было и трех взрослых человек и не было и трех взрослых людей».
Корректно: обе женщины хорошо перенесли операции (если речь идет о хирургических вмешательствах разного рода).
Во время игры в «Эрудит» используйте для верности не только лингвистические словари, но и энциклопедические словари, а также любые иные источники достоверных сведений о словах. Критерии востребованности и распространенности прежде всего влияют на так называемое вхождение заимствованных слов в русский язык.
Главное соображение заключается в том, что придаточная часть — независимо от того, расчленен союз или нет, — выражает причину, время и т. п. В самом деле, возьмем ли мы лермонтовское Мне грустно оттого, что весело тебе, перенесем ли запятую (со снятием ударения со слова оттого), получив Мне грустно, оттого что весело тебе, придаточная часть в обоих случаях останется выразителем причины.
Безусловно, в предложениях, в которых составной союз интонационно (и пунктуационно) расчленен, возникает дополнительный смысловой акцент. Никто, собственно, и не говорит, что между случаями с нерасчлененным союзом и случаями с его расчленением нет никакого различия. Никто не запрещает специально изучать эти различия. Никто не запрещает и усложнять классификацию сложноподчиненного предложения. Хорошо известно, что система сложноподчиненного предложения в русском языке несопоставимо сложнее любых классификаций. Всякая классификация упрощает, сглаживает, игнорирует особые случаи и т. п. Однако для учебных целей существующая в школе классификация считается (пока, во всяком случае) удовлетворительной (и пусть школьники как следует овладеют хотя бы ею); для университета удовлетворительной считается структурно-семантическая классификация (существующая в нескольких версиях); в науке описываются многообразные частные случаи, охватить которые ни школьная, ни университетская классификация не в состоянии… Ради интереса: загляните во второй том академической «Русской грамматики» (М., 1980), ознакомьтесь с представленной в нем классификацией сложноподчиненных предложений — и вы поймете, насколько приблизительно описывает всё многообразие русского сложноподчиненного предложения школьная грамматика. Но это первичное знакомство. Точно так же знакомство с миром математики начинается в школе с элементарной арифметики.
Возвращаясь к сути вопроса: конечно, никто не может запретить нам считать, что в лермонтовском двустишии оттого является обстоятельством причины в главной части, а союз — только что. И как же в этом случае мы должны будем квалифицировать это предложение? Всё так же — как сложноподчиненное с придаточным причины? Этому мешает то, что придаточные причины вводятся союзами, которые сами о себе сообщают «я выражаю причину»: потому что, так как, ибо, поскольку и др. Никаких других придаточных, кроме причинных, такие союзы вводить не могут. Такие союзы поэтому иногда называют семантическими — в отличие от асемантических, которые служат лишь формальным маркером подчинения. Между тем, если мы признаем, что у Лермонтова причинное придаточное вводится союзом что, мы тем самым введем его в круг причинных союзов, а он ни о какой причине на самом деле не сигнализирует, он как раз асемантический (в отличие от изъяснительного что).
Как изъяснительное придаточное? Но никакой изъяснительности в таких предложениях нет, ибо для того, чтобы она появилась, нужно слово со значением речи, мысли, чувства, волеизъявления, которое как раз требует изъяснения (Сказал, что больше не любит). Услышав «сказал», мы вправе спросить «что?». Но, услышав «оттого», мы не спросим «что?».
И куда же «девать» такое предложение в школьной классификации?
Вот и я не знаю.
В структурно-семантической классификации для таких конструкций место есть (это местоименно-соотносительные предложения вмещающего типа), но в школе она не изучается...
Географическое название, употребленное с родовыми наименованиями город, село, деревня, хутор, река и др., выступающее в функции приложения, согласуется с определяемым словом, то есть склоняется, если топоним русского, славянского происхождения или представляет собой давно заимствованное и освоенное наименование. То есть корректно: в д. Ювалакше, в д. Коргубе. В то же время очевидно, что по падежной форме топонима не всегда легко определить его начальную форму, поэтому в текстах официально-делового характера допустимо несклонение таких топонимов в сочетании с родововым словом: в д. Ювалакша, в д. Коргуба.
