Проверка слова:  

 

От редактора

 

Забота о правильности и чистоте родной речи, о высоком уровне национальной речевой культуры — профессиональный и гражданский долг в первую очередь лингвистов и учителей-словесников.

Их ответственность возрастает в период ломки общественных отношений, коренных исторических перемен, которые не только активизируют языковую эволюцию, но и провоцируют негативные явления, процессы в повседневной речевой коммуникации.

В наше время русский литературный язык испытывает, с одной стороны, серьезное давление ненормированной речевой стихии. Наблюдается мощный напор жаргонной речи и детабуизация грубопросторечной, инвективной лексики и фразеологии. С другой стороны, отмечается наплыв иноязычной лексики, преимущественно английского происхождения, немотивированное и неумеренное использование такого рода слов главным образом из сферы финансов, торговли, шоу-бизнеса, спорта, политики больше всего в текстах СМИ и рекламы.

Изучая новые явления современной русской речи, недостаточно ограничиваться констатацией отступлений от сложившихся литературных норм, коллекционированием (хотя это тоже полезно) неуместно, немотивированно употребляемых варваризмов, ошибок “против нормы”, всякого рода смысловых нелепостей и курьезов вследствие неумелой организации фразы, вообще — изложения.

Принципиально важно, проводя систематические наблюдения над языковой жизнью современного общества, стремиться выявить тенденции (поначалу — хотя бы некоторые) в использовании языковых средств, в их функционировании в повседневной речевой, коммуникации, в различных ее сферах, “участках” — социокультурных (в речевом обиходе тех или иных социальных групп, слоев), функционально-стилистических, жанрово-тематических. И конечно, прежде всего — в рамках литературного языка, организуемого системой общелитературных и стилевых норм, глубокими традициями национальной речевой культуры. Это — во-первых.

Во-вторых, не менее существенно выяснить (на базе анализа “поведения” языковых средств в реальной речевой коммуникации) проявления, действие эволюционных процессов, присущих языку вообще и конкретному (русскому) национальному языку на протяжении ряда эпох или в предшествующий период (последнее особенно необходимо).

И здесь мы подходим к главному методологическому требованию при изучении современной речи, процессов, протекающих в современном языке, в первую очередь — в современном литературном языке. Это требование состоит в обязательности исторического подхода к исследуемым явлениям “живой материи” языка.

Ведь (и это общеизвестно) язык находится в постоянном движении. Он непрестанно, непрерывно обновляется в средствах выражения мысли и эмоций, в передаче информации в результате его функционирования в обществе, благодаря его употреблению членами соответствующего социума (а проще говоря, народа — носителя данного языка) в процессе их совместной жизни, сотрудничества, взаимодействия буквально во всех областях деятельности — общественной, хозяйственной, духовной... Когда мы говорим “язык”, имеются в виду конкретные языки, а в новой и новейшей истории — национальные языки, в том числе — в первую очередь их Наиболее репрезентативная форма реализации, форма социального, культурно-исторического существования — литературный язык. В нашем случае — русский литературный язык.

Обращение к истории русского литературного языка, особенно в ее “послепушкинский” период, убедительно показывает, что наш литературный язык имеет исторически сложившуюся гибкую систему общелитературных, стилевых, жанрово-текстовых норм, в конечном счете оптимально приспосабливающуюся к новой языковой ситуации, к новым культурно-историческим обстоятельствам, в которых функционирует литературный язык в известный период его развития.

Большую стабилизирующую роль в устойчивости этой системы и в ее “мягкой” перестройке под влиянием “внешних” воздействий играют стилистические нормы. Именно благодаря им речевые новации, попадая в литературные тексты (в том числе и в устную речь), подвергаются влиянию устоявшихся, укоренившихся в литературном языке речевых средств и правил их использования в типических контекстах и ситуациях общения. Совершается сложный, во многом противоречивый процесс, с одной стороны, притирки “пришельцев” к сложившимся литературным нормам, и с другой — модификации литературных средств выражения под влиянием новых явлений, актуальных тенденций в использовании языковых средств в современной речевой коммуникации. В пример можно привести пришедшие из жаргонов слова “беспредел” и “чернуха”.

Исторический взгляд на новые явления в современной русской речи, с одной стороны, убеждает, что все или почти все “мы проходили”: и наплыв иноязычных слов, выражений (Петровская эпоха, первая треть XIX в.), и “две волны” жаргонизмов в советское время, и увлечение “канцеляритом” (в 50—60-е гг. XX в.), и пристрастие к диалектизмам (вторая половина XIX в., 20-е — начало 30-х гг. XX в.) ...И что же? Литературный язык из перечисленных и аналогичных ситуаций выходит обновленным.

Отбросив ненужное, наносное; социально ограниченное, узкопровинциальное, низкого “пошиба”, лишнее (поскольку известный смысл уже имеет адекватное выражение), — он совершенствуется прежде всего в синонимическом отношении, вырастает словарь, усложняется лексическая и грамматическая семантика, углубляется стилистическая структура литературного языка...

С другой стороны, внимательный взгляд на современные речевые новации убеждает, что эти новации в той или иной степени представлены в предшествующем периоде развития литературного языка. Во многих случаях их активизация обусловлена резко изменившимися условиями социального существования русского литературного языка в последние 10— 15 лет.

Высказанные соображения (изложены они в силу понятных обстоятельств весьма сжато и суммарно) относительно языковой эволюции литературного языка подводят к мысли о том, что изменения в языке — естественный процесс, протекающий менее или более активно, даже бурно (последнее характерно для нашего времени, как впрочем, и для 20-х годов текущего столетия).

Из этого вывода, разумеется, не следует, что можно сидеть сложа руки, “добру и злу внимая равнодушно”. Отнюдь! Всякие речевые новшества, грубо, резко нарушающие сложившиеся литературные нормы, приводят к нежелательным “помехам” в восприятии литературных текстов (тем самым литературный язык лишается своей главной функции: “быть всем понятным”, по определению академика Л.В. Щербы), к однозначному пониманию их интеллектуального и эмоционального содержания, смысловых и экспрессивных оттенков всего спектра языковых средств: слов, выражений, форм, конструкций, фонем и их вариантов.

Забота о высоком уровне национальной речевой культуры, а также о правильности речи, обеспечивающей верность передачи информации, смысла и адекватность понимания текста при интеллектуальной и экспрессивной выразительности сказанного и написанного (особенно — в СМИ), — главный стимул изучения новых явлений и процессов, наблюдаемых в современной речи, и просветительской работы в области лингвистического воспитания носителей русского языка.

Именно этим руководствуются авторы настоящей книги и Общество любителей российской словесности, активно поддерживая их в столь благородном и насущном для нашего времени начинании.

В заключение важно подчеркнуть: зарегистрированные в таблицах на стр. 19—138 отступления от литературной нормы, речевые ошибки имеют персональную и “жанровую” паспортизацию. В значительной степени это связано с необходимостью выяснить их социокультурный характер, сферу распространения. Составители данного мониторинга как лингвисты прекрасно представляют механизмы устной речи, ее особенности. И с пониманием относятся к многим “сбоям” в воспроизводимых цитатах из текста электронных СМИ. Главная задача состоит в том, чтобы заострить внимание на наиболее недопустимых или распространенных речевых ошибках и нарушениях литературных норм.

Ю.А. Бельчиков,

доктор филологических наук, профессор.