Проверка слова:  

 

Язык оригинальных произведений светской литературы

 

 

Вероятно, уже при Владимире Святославиче (978-1015 гг.) на Руси начали вести записи важнейших исторических событий. Затем эти отдельные записи объединялись в своды. Кроме того, в своды включались различные народные сказания, такие, как рассказ о мести Ольги древлянам, так называемая Корсунская легенда, рассказ о поединке русского юноши с печенегом, легенда о белгородском киселе и др. Древнейшим из дошедших до нас сводов является «Повесть временных лет», составленная в начале XII в. монахом Нестором в Киево-Печерском монастыре. Язык летописи, посвященной реальным историческим событиям, очень сильно отличается от церковнославянского языка. Он богат элементами живой народной речи. Наряду с восточнославянскими элементами (и, естественно, с общеславянскими) мы находим в летописи слова, выражения, фонетические и грамматические явления, заимствованные из старославянского и церковнославянского языков. Это естественно: летописи велись грамотными людьми (в том числе монахами при монастырях), знакомыми с книгами, написанными по-церковнославянски.

Прочитайте внимательно приведенный ниже отрывок из «Повести временных лет». Это начало известной легенды о белгородском киселе: «Володимеру же шедшю Новугороду по верховьниЂ воЂ [т. е. за воинами, которые находились в верхних, северных, по отношению к Киеву, землях] на ПеченЂгы. бЂ бо рать велика бес перестани. В се же время увЂдЂша ПеченЂзи. яко князя нЂту. и придоша и сташа около БЂлагорода. и не дадяху вылЂсти из города, и бы(с̃) [т. е. был] гладъ великъ в городЂ. и не бЂ лзЂ Володимеру помочи, не бЂ бо вой у него. ПеченЂгъ же множьство много, и удолжися остоя [т. е. затянулась осада] в городЂ. и бЂ гладъ великъ. и створиша вЂче в городЂ. и рЂша се уже хочемъ померети о(т) глада, а о(т̃) князя помочи нЂту...» (дальше рассказывается о том, как белгородцы обманули печенегов, показав им, что у них пища – кисель, мед – идет из земных колодцев, и те «въсташа о(т) града и в своя си идоша»).

Нетрудно убедиться в том, что этот отрывок (как и вся легенда) написан не по-церковнославянски. В самом деле, текст прост по синтаксической структуре: преобладают простые предложения, соединенные союзом и. Употреблено много восточнославянских слов и форм: вылЂсти из города, помочи, хочемъ померети, бес перестани (видимо, результат замены приставки пре- в церковнославянском бес престани на приставку пере-), нЂту и др. Некоторые слова являются общеславянскими, т. е. они в равной мере свойственны и русскому и церковнославянскому языкам: шедшю, великъ, придоша, сташа и др. Наконец, есть и старославянские по происхождению слова (время, гладъ) и синтаксические обороты (так называемый дательный самостоятельный1): «Володимеру же шедшю Новугороду» (т. е. «Когда Владимир пошел к Новгороду...»).

Народно-разговорные элементы и славянизмы находим и в художественно-повествовательных произведениях, таких, как сочинения Владимира Мономаха (конец XI – начало XII в.), «Слово о полку Игореве» (конец XII в.), «Девгениево деяние» (перевод на древнерусский язык византийского романа Х в., сделанный в XII-XIII вв.), «Моление Даниила Заточника» (послание некоего Даниила к князю Ярославу Всеволодовичу, XII или XIII в.), «Слово о погибели Русской земли» (небольшое произведение XIII – начала XIV в., представляющее собой, по-видимому, только вступление к «Житию Александра Невского» или к какому-то несохранившемуся произведению), «Задонщина» – повесть конца XIV или начала XV в. о Куликовской битве, сочинения Афанасия Никитина (XV в.), Ивана Грозного (XVI в.), Ивана Пересветова (XVI в.), Григория Котошихина (XVII в.), Арсения Суханова (XVII в.), «Повесть об азовском осадном сидении донских казаков», сатирические произведения XVII в. и т. п.

Во всех этих произведениях мы находим не только те русские фонетические (зафиксированные в письменности) и грамматические явления, которые закрепились уже в памятниках церковнославянского языка русской редакции (см. далее), но и значительное число таких явлений живой русской речи, которые или полностью отсутствуют в памятниках церковнославянского языка, или представлены там эпизодически.

При чтении многих летописей мы постоянно встречаем, например, слова с полногласными сочетаниями, с приставкой вы- пространственного значения, например, выйти (вместо старославянской из-, например, изити), крайне редкие в церковно-книжных памятниках. Подсчеты показали2, что, скажем, глаголы с приставками пере- и вы- в рассказах многих летописей встречаются чаще, чем глаголы с пре- и из- (и только в наиболее книжных по языку летописях типа Галицкой – немногим реже). Владимир Мономах в своих произведениях использует полногласные слова чаще, чем неполногласные (если не считать цитат из Священного Писания). То же относится и к произведениям таких русских авторов XV-XVII вв., как Афанасий Никитин, Иван Пересветов, Григорий Котошихин и др. Если славянизмы ограниченно употреблялись в летописях и художественно-повествовательных произведениях, то естественно поставить вопрос о том, чем объяснялось их употребление и каков их состав. Что заставляло авторов предпочесть славянизм древнерусскому слову или, наоборот, древнерусское слово славянизму? Об этом и пойдет речь в следующем разделе.
 


1 Дательный самостоятельный – синтаксическая конструкция, состоящая из причастия и существительного, употребленных в дательном падеже. Причастие обозначает действие, а существительное – того, кто это действие совершает. Дательный самостоятельный чаще всего соответствует по значению придаточному предложению времени.

2 Белозерцев Г. И. Соотношение глагольных образований с приставками вы- и из- выделительного значения в древнерусских памятниках XI-XIV вв.. // Исследования по исторической лексикологии древнерусского языка. М., 1964; Улуханов И. С. Славянизмы и народно-разговорные слова в памятниках древнерусского языка XI-XIV вв. (глаголы с приставками пре-, пере- и предъ). // Исследования по словообразованию и лексикологии древнерусского языка. М., 1969.